А если она была не обычной сиротой?
Я опустилась на колени, скользнула пальцами по линиям.
Нужно вернуться к профилю преступника.
Он организован, собран, умеет выждать перед тем, как сделать ход. Преступник не молод. Он выбирает своими пешками женщин, но все они разного возраста. Ни в одном убийстве не было сексуального подтекста.
Возможно, у него проблемы с женщинами в целом. Или ему насолила одна — а остальные стали её суррогатами?
Рэлиан — пыталась отравить Императора.
Алайа — её обучали, чтобы она подобралась к Императору как можно ближе.
Далила — обучала девушек и была поставщиком информации.
Илина — должна была убить Рэлиан. То есть — меня.
Далилу и Илину шантажировали. Алайе наверняка пообещали золотые горы. А что насчёт Рэлиан? Какой мотив у неё был убивать Императора? Нет, это было не её решение. Она была одной из пешек. Пешек ли?
Время расползалось, теряя границы. Я то сидела на полу, то вставала, забывая, где оставила бумаги. Разговаривала сама с собой, рисовала в воздухе линии, связывая людей, имена, мотивы. Ответ был близко, я чувствовала. От обеда и ужина я отказалась, распугала горничных, запретив убирать комнату и мешать мне.
Голова раскалывалась. Я подхватила с пола досье Рэлиан. И вдруг в голове щёлкнуло.
А что, если она была не пешкой, а центром всей партии?
Я сжала папку сильнее. Пальцы заныли от напряжения.
Что, если именно её хотели уничтожить, потому что она знала слишком много? Что, если она не просто оказалась здесь, а сбежала? Скрывалась? И её нашли не случайно, а потому что кто-то уже искал её следы во дворце?
Может быть, именно она попыталась остановить его. А я — не случайная замена, а её последний ход.
Мысли захлестнули с новой силой. Если она действительно всё знала, если сама меня призвала…
Значит, он поймёт, что в теле — уже не она.
Я услышала собственное дыхание — слишком частое, слишком неровное. Воздух будто стал плотнее, будто стены уже знали, что он близко.
Выдох не принес облегчения. Кожа покрылась мурашками, и вдруг я услышала шаги.
Неуверенные вначале, почти скользящие — а затем всё отчётливее, ближе. Неизвестный ритм. Не один из стражи. Не один из слуг.
Сердце ухнуло в живот. Я замерла.
Это он? Уже? Как он нашёл меня так быстро?
Я сжалась внутренне, ладонь скользнула к краю стола, туда, где ещё утром лежал нож для бумаг. Абсурдный жест — как будто против него поможет металл.
Шаги приближались. Но спустя мгновение я услышала, как с той стороны двери коротко скрипнула створка. И всё стихло.
Пауза.
Моё тело будто застыло. Все мышцы напряглись, как у зверя, услышавшего хруст в чаще. Грудная клетка сжалась, а ладони стали ледяными. Мне казалось, если я сделаю хоть движение — он войдёт. Он, не кто-то другой. Он, тот, о ком я боялась даже думать слишком громко.
Кто-то взялся за ручку, и дверь открылась.
Но на пороге стоял противник куда более серьезный.
Император.