Голос говорил на языке, которого я никогда раньше не слышала. На самом деле, это были два голоса, говорящих как один. Я отчетливо слышала их обоих, но их слова переплетались друг с другом. Это напомнило мне те старые религиозные песни, на которых говорили на разных языках. Слова были гортанными и не имели смысла, но в тот момент, когда они были произнесены, стена снова начала разглаживаться, возвращаясь к тому, как она должна была выглядеть — твердой и безликой.
Потребовалось несколько секунд, чтобы все вернулось в норму. Я оттолкнулась от стены, но тени подхватили меня. Меня обхватила пара сильных, похожих на дым рук, и когда я подняла голову, то встретила пару горящих белых глаз, смотревших на меня сверху вниз с непостижимой потребностью…
Пальцы сжали мои волосы, удерживая меня на месте, когда незнакомец врезался в меня сзади. Я не знала его имени, да и не хотела знать, главное, чтобы он трахал меня достаточно сильно, чтобы мой мозг отключился на некоторое время.
Мои глаза закатились, когда он снова и снова касался этого особенного места глубоко внутри меня. Его член был комично толстым и длинным, почти до боли, но опять же, мне было все равно. Я хотела боли. Хотела плакать, истекать кровью и кричать. Кем бы он ни был, он был рад услужить, потому что его темп ускорился, а толчки прижали мое лицо к изголовью кровати. Я не знала, была ли это его спальня, или он вообще жил в этом баре с другими байкерами.
Музыка с вечеринки доносилась из-за закрытой двери вместе с ярким светом, который едва проникал в темную спальню. На полу валялись иголки, на прикроватном столике были рассыпаны пакетики с травкой, а на ковре виднелись пятна от протекшей бутылки текилы. Это был, мягко говоря, не мой звездный час.
Сквозь пелену наркотиков и секса в моей голове раздался голос, кричавший мне остановиться, но я проигнорировала его. Я всегда игнорировала.
Давление в нижней части моего живота усилилось, и ощущение покалывания распространилось вверх по бедрам, когда моя киска сжалась вокруг члена незнакомца. Он выругался себе под нос, снова дернув меня за волосы. Я вскрикнула от боли, но застонала, когда обошла его. Я почувствовала, как он последовал за мной через край, горячая сперма наполнила меня и потекла по внутренней стороне бедер. Его бедра дернулись напротив моей задницы, а ногти впились в мою кожу.
Несмотря на мои крики, в комнате было относительно тихо, если не считать шепота. Всегда был этот чертов шепот. Голоса, казалось, преследовали меня, куда бы я ни пошла, заставляя искать новые и опасные способы заглушить их.
Когда мой оргазм утих, сразу же возникло раздражение. Внезапно мне захотелось убрать от меня его мерзкие руки и убраться как можно дальше из этой спальни. Потянувшись назад, я толкнула его, и он повалился на кровать, сжимая свой размягчающийся член.
— В чем, черт возьми, твоя проблема, сука?
Я проигнорировала его, даже не посмотрев в его сторону, когда спрыгнула с кровати и принялась шарить в поисках своей одежды. Мои бедра были насквозь мокрыми от спермы, поэтому я вытерлась смятой простыней, прежде чем натянуть джинсы и футболку.
Незнакомец горько рассмеялся.
— Они говорили мне, что ты шлюха, но, думаю, я им не поверил. Шутить надо мной, да? — В моем периферийном зрении он сидел, просто тень, проходящая перед освещенным окном с задернутыми жалюзи. — По крайней мере, будь полезна и дай мне дурь. — Он указал на прикроватный столик.
Я взглянула на него, заметив маленький пакетик белого порошка для сэндвичей. Полностью одетая, я стащила его и сунула в карман, бросив взгляд на мужчину.
— Спасибо, что напомнил мне. — Мой тон был сухим и невозмутимым, даже когда он изрыгал проклятия и пытался подняться с матраса вслед за мной. Я направилась к двери, натягивая куртку, затем распахнула дверь, наполняя комнату светом и звуками. Съежившись, я оглянулась через плечо. — О, и спасибо за член. Мне это действительно было нужно.
Последнее, что я увидела, прежде чем захлопнуть за собой дверь, было его озадаченное, сносно красивое лицо, которое я забуду, как только покину этот отвратительный, захудалый бар.
Прохладный ночной воздух разметал мои светлые волосы по лицу, когда я спешила по улице, надежно засунув руки в карманы куртки. Я жила всего в нескольких кварталах от байкерских баров и клубов, поэтому по глупости решила прогуляться сегодня вечером.
Мое сожаление было абсолютным, когда я наткнулась на куст, пытаясь удержать равновесие, но безуспешно, и свалилась на чей-то передний двор, как гребаная идиотка. Я искренне надеялась, что никто не наблюдает за этим зрелищем. С другой стороны, по крайней мере, я была в джинсах, а не в каком-нибудь обтягивающем платье, которое задралось бы и обнажило мою задницу. Это было как раз то, что мне было нужно сегодня вечером — штраф за непристойное обнажение.
Я подавила приступ тошноты и перекатилась на спину в колючих кустах, уставившись в звездное ночное небо. Мир поплыл вокруг меня, и уверена, что меня вот-вот вырвет, желчь подступила к горлу и все такое. Уф, я ненавижу рвоту.
Шепот в моей голове становился все громче, как будто деревья, звезды и трава подо мной сплетничали. Они сказали мне, какая я трусиха, гребаная неудачница.
— Убирайтесь нахуй из моей головы! — закричала я в пустоту. Это было у меня в голове, я знаю об этом, но от этого шепот не становился менее раздражающим.
Я попыталась сесть, цепляясь за ветки куста, в который упала. Потребовалось несколько минут ругани и попыток сдержать рвотный позыв, чтобы снова подняться на ноги. Мне это удалось, но с трудом. Потребовалось бы чудо, чтобы добраться домой целой и невредимой. Возможно, мне следовало подождать, пока не вернусь домой, чтобы уколоться. Просто трудно устоять и сказать «нет», когда предлагается бесплатно. Я не употребляла героин постоянно. Мне не нравилось, что я чувствовала, когда спускалась с высоты, но иногда, когда дела становились действительно плохими, я сдавалась. Завтрашний день обещал быть отстойным, и я уже боялась этого.
Мне казалось, что я шла часами, хотя на самом деле прошло не больше десяти минут, прежде чем я, спотыкаясь, вошла в свою дерьмовую квартиру и пинком захлопнула за собой дверь. Первое, что я сделала, это сняла с себя всю одежду и направилась в душ, включив воду настолько горячую, насколько могла это выдержать, не обжигая кожу. На самом деле, это могло бы быть предпочтительнее, чем чувствовать запах спермы этого парня на себе.
Он был не единственным, с кем я трахалась сегодня вечером. Прежде чем я ввалилась в ту комнату, меня уже выебал в грязном туалете бара какой-то парень по имени Бак. Однако у него был огромный член, так что я не могла сказать, что сожалею об этом.
Тем не менее, утром с похмелья у меня все равно будет всё болеть. Теперь это была моя жизнь. Как, черт возьми, гордились бы мои родители…
Следующий час я провела, сидя на полу в душе с бритвенным лезвием у запястья, размышляя, наступит ли, наконец, эта ночь. Моя кожа была украшена фреской из резаных шрамов, которые я никогда не удосуживалась скрыть, но, по крайней мере, они соответствовали более глубокому шраму, пересекавшему мое когда-то красивое лицо.
Каждый раз, когда я смотрелась в зеркало, мне вспоминалась худшая ночь в моей жизни, поэтому я старалась избегать ее, насколько это было возможно. Вместо этого я добавила больше шрамов в постоянно растущую коллекцию. Это была мрачная фреска, но я заслужила их все.
Я уставилась на воду, стекающую по приподнятой ткани шрама, представляя, как она становится красной, как моя жизненная сила утекает в канализацию вместе с остальным моим будущим. Я могла бы сделать это тысячу раз, и все же была здесь… Гребаной трусихой, как и говорили шепотки. Тем не менее, бритва скользнула по моему запястью, рассекая кожу и оставляя после себя жгучий экстаз. Я застонала от удовольствия, откинув голову на кафельную стену. Огонь пробежал по моей руке, когда каждое мое нервное окончание загорелось одновременно.