Да и в груди вдруг появилось какое-то приятное и давно подзабытое чувство… свободы, что ли? Свободы управлять своей судьбой хотя бы на шажок, хотя в сегодняшнем дне. Ведь это я решила, что обведу их всех вокруг пальца! Моя свободолюбивая земная натура испытывала ностальгию и некоторый душевный подъем, имея право бросать кому-либо вызов.
Разум тоже не дремал. Я была девушкой сильной, и даже это новое тело уже успело обрасти крепкими мускулами, хоть и не сильно заметными снаружи. Однако истинными источниками силы являлись всё-таки волшебные вещи: сироп и магия. Поэтому, щедро лизнув волшебного зелья и просто окунувшись в самую глубину еще неизведанной, магически одаренной себя, я принялась за работу.
Тот, кто в своей жизни регулярно занимался физическими нагрузками, знает, какое удовольствие чувствовать в мышцах приятное напряжение и даже усталость. Я реально соскучилась по силовым упражнениям, испытывала почти блаженство, ярко вспоминая свои прошлые победы и даже поражения. Я любила жизнь, мне нравилось побеждать, я обожала опасность, соревнования и стремление к успеху. Именно поэтому я до сих пор живу и здравствую здесь, в другом мире…
Я потерялась во времени окончательно, а когда очнулась, никакой горы доспехов передо мной уже не было.
Ладони щипало от натертых мозолей, тело потряхивало от усталости, но я блаженно улыбалась, ощущая себя как никогда живой и сильной. Забавно, да?
— Болотная Хрявка!!! — протянул кто-то сзади шокировано, упомянув местную нечисть, а я лениво обернулась.
Все четверо кузнецов стояли в проходе и пялились на меня, как на восьмое чудо света. Рослые, плечистые — они казались такими забавными сейчас, словно дети-переростки.
— Дева, кто ты??? — выдохнул Никола, прекратив уже противно скалиться при каждом взгляде на меня. Он был впечатлён, наверное, больше всех, потому что изначально мне не поверил.
— Варвара я! — усмехнулась с довольством. — Так что руки ко мне не совать, а то поотрываю!!!
Никола встрепенулся, вдруг посерьезнел и произнес:
— Клянусь! Никто и пальцем тебя больше не тронет! Признаю, ты девушка серьезная и особенная! Откуда же ты такая взялась, а?
Я пожала плечами.
— Таких там уже нету… Ну, и где мой обед?
Обедать с кузнецами оказалось забавно. Ели мужики неряшливо, но быстро. Я только посмеивалась, наблюдая, как уничтожаются огромные тарелки с кашей, корзина хлеба и три массивных нарезанных луковицы. Ну да, мясо ведь не выдали, а при такой тяжелой работе мужикам нужно очень много энергии.
— Как в рабство попали? — спросила я осторожно, дожевывая свой хлеб.
Никола ответил первым:
— Родился тут. Отец тоже кузнецом был. Остальные еще детьми куплены были. А ты?
— Тоже купленная… — выдохнула я.
— У кого? — полюбопытствовал парень.
— У пустынников… — ответила, не таясь. — У них тоже в рабстве была.
— О-о, — протянул другой кузнец по имени Шаран — косматый, с кудрявой черной бородой. — Пустынники жестоки к своим рабам…
— Не больше, чем эльвы… — отмахнулась я. — Мне кажется, что даже им до ушастых далеко…
Услышав, что я с таким пренебрежением отозвалась о хозяевах, кузнецы странно переглянулись.
— Ты это… поосторожнее со словами, — произнес Никола приглушенно. — За оскорбление эльвов можно поплатиться головой. Причем, суда не будет…
Я посмотрела ему в глаза внимательно и твёрдо.
— Знаю… — ответила уверенно, — но всё равно буду называть вещи своими именами. — То, что происходит с рабами здесь — это зверство!
Кузнецы замолчали, погрузившись в какие-то собственные думы, а я как раз закончила с едой. Собралась встать и уйти, но Никола меня остановил.
— Постой, сестра… — о-о, как он интересно меня назвал. — Знай, что не ты одна… переживаешь о положении рабов здесь. Есть у нас… покровитель, тайный покровитель, который иногда помогает самым отчаявшимся, если к нему обращаются. Вызволить он нас не может, но иногда… способен вмешаться и кого-то спасти. Если будет нужна помощь… сообщи. Мы найдём, как передать ему…
Я ошалело смотрела на кузнецов, понимая, что сейчас они страшно рискуют, говоря эти вещи. А если меня заслали? А если я шпионка?
Но на меня смотрели вполне серьезные физиономии людей, которые отдавали себе отчет в том, что делали.