— Кстати, о твоём отце. Расскажи ему всё, он тебе даже больше поможет, чем я.
— Мой отец?!
— Да. Твой. Он не всегда читал проповеди. Было время, когда мы с ним изгоняли бесов и боролись с нечистыми.
Я смотрела на неё во все глаза, мысленно представляя её и отца персонажами фильма. Он в кожаной куртке и тёмных очках, она под стать ему, борются с демонами. Сюжет голливудского блокбастера, но баба Тоня тут же развеяла мои фантазии.
— Он ведь раньше ходить не мог.
— Кто? — я непонимающе смотрела на неё.
— Да отец твой.
— Я никогда про это не слышала.
— Приедешь — спроси. Он много интересного рассказать может.
— Что ни день, то новое открытие, — прокомментировала я свою жизнь.
На следующий день мы попрощались. Я обещала приехать к ней через месяц.
На автовокзале меня уже встречал отец. Мы обнялись. Теперь я смотрела на него другими глазами. В волосах добавились седые пряди, всегда грустные глаза наполнялись искорками счастья, когда рядом была мама. Этот скромный невысокий мужчина скрывал от своей семьи целый мистический мир, и мне ужасно хотелось чтобы он поделился со мной хотя бы частью историй.
— Папа, а почему ты никогда не рассказывал, что не мог ходить.
Мы уже ехали в машине, когда я неожиданно спросила его об этом.
— И кто же тебе поведал сию историю? — он удивлённо бросил взгляд в мою сторону.
— А ты как думаешь?
— Баба Тоня?
— Ага.
— Что ещё интересного она рассказала? — отец говорил как ни в чём не бывало, глядя на дорогу, но я заметила как побелели его пальцы, крепко сжимающие руль.
— Много чего. Так ты расскажешь?
— Конечно, расскажу. Только давай поговорим об этом дома. Если рассказывать про всё, то займёт много времени, а мы уже почти приехали.
Я кивнула. Из магнитолы рычали басы христианской группы. Меня всегда поражал отец своей непохожестью на других. В выборе музыкальных композиций придерживался своих же принципов: вместо того чтобы выбрать что-то классическое, он слушал рок. Священник бунтарь — и я уважала его именно за это — он не придерживался чьих-то взглядов, не боялся пересудов. Если хотел слушать Цоя или Кипелова, то слушал, не боясь осуждения, мог поиграть в стрелялку на приставке, мог поговорить с бомжом, если считал нужным. Он всегда говорил: "Главное, что у тебя внутри".
— О! Вы сделали ремонт? — воскликнула я как только вошли в квартиру.
В глаза бросилась идеальная чистота и белизна обоев. Даже запах свежего клея ещё не успел выветриться.
— Решили обновить немного квартиру.
Папа нетерпеливо переводил взгляд с обоев на меня.
— Тебе нравится? — не выдержал он.
— Конечно! Здорово получилось!
Из кухни вышла мама и неожиданно обняла меня. Я даже не могла вспомнить, когда это было последний раз.
— Ты, наверно, устала с дороги? Проголодалась?