Угол атаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Зуб болит, товарищ младший лейтенант. Болит, спасу нет.

То, что у курсанта болит зуб, Иволгин догадался, по виду не подал.

— Всего-то? Обратились бы за помощью к Брагиной.

— Обращался, товарищ младший лейтенант. Посоветовала ехать в медчасть и вырвать зуб. Или не обращать на боль внимания.

— Не хнычьте. Будет вам спас. — Иволгин подвел курсанта к баллону. — Поднимайте с комля… — Сам взялся за вентиль. — Раз, два… Дружно!..

Шагая впереди, Иволгин, пройдя метров пятьдесят, спросил:

— Ну как? Помогает?

— Будто рукой сняло, товарищ младший лейтенант, — засмеялся курсант. — Где вы только были раньше.

— То-то…

Сняв боковые капоты с мотора, Иволгин вместе со слушателями проверил заправку самолета. Затем, уложив в чашу сиденья второй кабины чехол, спрыгнул на землю и призывно махнул рукой:

— Пошли, подымим! Покурим, славяне. И начнем. Не будем время терять.

Огинский не курил. Ему Иволгин поручил заправить рулежку воздухом.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Теперь в Синеморской школе было несколько отделений. Все они размещались на разном удалении от Солнцегорска.

Хозяйство Анохина теперь представляло собой нечто вроде пчелиного роя, быстро размножавшегося на пустом месте в степи, куда рой занесло случайно ураганным ветром.

Хотя полковник Анохин и считал, что он не прирос и никогда не прирастет душой к школе, что он строевой командир, боевой летчик, ему было все ж приятно услышать на одном из совещаний у командующего округом: «Синеморская сейчас комбинат летных кадров. А вклад ее воспитанников в общее дело победы над врагом безмерно велик на всех этапах войны».

Комбинатом Синеморская стала в последние годы, подчеркивалось на том совещании. Значит, уже при нем, Анохине, с чем он молча соглашался и был доволен.

Не без гордости за себя, за свою деятельность в тылу подумал он и сейчас, когда вышел из «эмки» и увидел на фронтоне штаба плакат: «День, прожитый без борьбы за счастье и благополучие народов нашей Родины, — бесцельно потерянный в жизни день». Это были слова и его девиза, Анохина. А на старте увидел глянцевитые, вымытые с мылом самолеты, праздничный строй авиаторов, прятавших от него в задних рядах одетых в латаные комбинезоны. Извещая начало полетов, дежурный поднял авиационный флаг на командном пункте. И сейчас же в небо потянулись вереницей похожие на стрекоз учебные машины. Здесь Анохин окончательно пришел в себя после бессонной ночи, хотя и не любил иметь дело с легкомоторными УТ-2. Он с удовольствием поверял технику пилотирования курсантов Парамонова и охотно всегда заглядывал в долину, где все было боевое — машины, задачи. Там и порохом пахло, как на фронте, казалось Анохину. И жили там люди, как на фронте, в землянках. Тем не менее сейчас он ждал, даже с нетерпением, когда ему предложат прокатиться на учебном.

А Метальников, не чувствуя перемен настроения у начальника, побаивался: испортит тот праздник рождения летчика, который готовится годами.

Первые курсанты, с кем Анохину предстояло летать, были из группы лейтенанта Лукина.

Угловатый, с красным лицом, Лукин доложил начальнику школы, что экипаж готов выполнять его задания.

Щуря левый глаз, Анохин пытливо разглядывал учлетов. Они же, в свою очередь, расправляя плечи, с волнением косились на Звезду Героя, солнечно светившуюся па груди полковника.

— Кто первый, пусть садится, — сказал наконец Анохин, обращаясь к Лукину. Закинул парашют за спину и, застегивая карабины, предупредил:

— Пару кругов без моего участия. Как умеют, как научены.

Во втором полете с первым им поверяемым Анохин отсоединил переговорный шланг. Его раздражали частые выкрики курсанта.

— Цель по борту слева! Цель слева внизу!

Раздражали, потому что еще давила оставшаяся от бессонной ночи разлаженность чувств и мыслей. Но Анохин не подозревал этого, поругивал курсанта: «Ни черта ж больше не умеет, кроме как горланить».

— Цель сзади вверху!

Анохин оглянулся: сзади вверху блеснул «утенок», пилотировавший в зоне.

«Верно. Глазастый». Однако же он не оценил старание парня все видеть в воздухе, как учил тому курсантов он же сам, Анохин. В голове уже звенело, и притуплялась острота ощущений самого полета от условных, похожих на детский лепет докладов курсанта, от непохожего на самолетный стрекот фанерного «утенка».