Угол атаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иволгин взбегал вверх по выщербленным ступенькам штабной землянки, когда Парамонов его окликнул:

— Стоп! Зайди к Зорке, получи новый комбинезон. У него есть резерв. Скажи — я приказал. Немедленно получи. Не появляйся перед поручниками в этой робе.

Тем временем совсем рассвело. На стоянке возле самолетов инструкторы занимались с курсантами предполетной подготовкой. Направляясь к своей группе, Иволгин встретился с замполитом.

— Словарь взяли? — спросил Старчаков.

— Никак нет! Мы, товарищ майор, славяне! Договоримся. Разрешите идти?

После комсомольского собрания Иволгин всячески избегал встречи с замполитом. Старчаков это видел. И, словно заглаживая свою вину перед незаслуженно им обиженным лейтенантом, позволял в разговоре с ним некоторые вольности.

— Вначале послушайте, — придвинулся ближе замполит. — Вы вели себя все-таки неосмотрительно. Поляки наши союзники.

— Знаю, товарищ майор. — Иволгин сделал шаг назад. — И румыны теперь наши союзники. Радуюсь этому вместе с вами. Разрешите идти? Времени мало дали.

«Вот нахал, — усмехнулся замполит, когда Иволгин скрылся. — А нахал ли? — тут же спросил себя он, смеясь. — Парню времени мало дали…»

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Полковник Анохин рвался в Москву устраивать свои личные дела. Однако на его запросы, телефонные звонки с просьбой разрешить выезд в столицу отовсюду, куда он ни обращался, приходил одинаковый ответ: понадобитесь — вызовем. Об этом хорошо был осведомлен его заместитель по летной части. Метальников сочувствовал бывшему своему курсанту. В тридцатых годах Анохин только приобщался к авиации и Метальников учил того летать. Сочувствовал, но не совсем разделял его рвение, как, видимо, и товарищи в Москве, те, кто назначал Анохина на должность начальника временно, пока тот оправится после ранения. Они считали: Герои Советского Союза нужны и для работы в тыловых частях. Потому, если и желал Метальников, чтобы Анохина вызвали в столицу, то не без своего расчета. Метальников, душой болевший за Синеморскую, всюду доказывал — пришла пора школе сниматься с якорей. Этот трудный вопрос — возвращения к родным берегам можно хоть сколько-то сдвинуть с мертвой точки, лишь побывав в Москве. О чем и завел он разговор с Анохиным на приеме у него в день приезда поляков. Вернее, уже после приема, когда они только вдвоем остались в кабинете.

Еще в начале их разговора неожиданно позвонили из Москвы. Услыхав в трубке голос знакомого генерала, Анохин шепнул Метальникову:

— Ну, кажется, мои молитвы дошли до бога. — После, сдерживая радостное возбуждение, приблизил трубку к самым губам. — Так точно, товарищ генерал! Полковник Анохин слушает!

Но, оказывается, его знакомого интересовало — прибыли ли офицеры Войска Польского. Тех Анохин успел отправить в долину, к Парамонову. Доложив об этом, Анохин заговорил о своем кровном. Генерал из Генштаба перебил: «Навел порядок в Синеморской, теперь поддерживай» — и положил трубку.

Анохин с мученической гримасой заметался по кабинету.

— Ну и логика у нас, у армейцев! Выходит, если бы я не навел порядок, то вернули в полк. Выходит, мне следовало валять дурака… А коль работал, то и продолжай в том же стиле. Ну и логика! — он бросился к Метальникову, который, раскрыв окно, смотрел на горы. На их белых вершинах еще причудливо плескались в красноватом разливе лучи заходящего солнца. — Да и навел ли я порядок, Георгий Зиновьевич? Вон какую пилюлю привез со стажировки Иволгин. Мне привез, разве я не понимаю.

— Много на себя берешь, — возразил Метальников, отходя от окна. — От той пилюли всем полагается поровну. Но мы о том толковали. — Он потер свою крупную бритую голову. — На кой ты, Евгений Александрович, полез к генералу с обидой? Нашел время. Просил бы разрешения прибыть в Москву с обстоятельным докладом о целесообразности возвращения Синеморской домой. Это вопрос государственной важности, тебе вряд ли отказали бы. Ну, а там и свое толкал бы.

Анохин к школе душой не прирос. Ему было безразлично, где той работать после войны.

— От вашего дома и стен, говорят, не осталось, — равнодушно откликнулся Анохин, сам теперь занимая место у открытого окна.

— Земля осталась, товарищ начальник, — обиделся Метальников. — Аэродромы остались. Стены мы выведем лучше прежних. После выстраданного в эвакуации нашим людям никакие трудности не страшны. Здесь у нас, — продолжал он страстно, — тоже, можно сказать, пока одна земля. А если устраиваться капитально, лучше сразу дома. Как ни хорошо в гостях, а дома будет лучше. Здесь нам летать мешают горы, пыльные бури, жара азиатская. Перегреваются и выходят раньше времени из строя моторы. А каково-то людям?

Не оглядываясь, Анохин рассеянно спросил:

— Полковник, что вы предлагаете? Говорите яснее.

— Не понимаю, что вам неясно, товарищ полковник, — перешел и Метальников на официальный тон. — Предлагаю настоятельно добиваться приказа главкома на возвращение в Синеморск. Сниматься с якоря будем частями. Вначале летным эшелоном отправим Особую и следом транспортными самолетами курсантов. На месте Парамонов с ходу возобновит учебные полеты. Ответственность за перебазирование Особой, организацию работы на старом месте можете возложить на меня. Я вас даже прошу об этом.

Анохин ничего не ответил. Он стоял, закинув руки за спину, и, казалось, думал о чем-то совсем не относящемся к хлопотам Метальникова.

Тот, сердито посапывая, снял фуражку с вешалки.

— Разрешите мне идти, товарищ полковник?

— Если у вас все, пожалуйста.

— Завтра в учебной эскадрилье выпускают самостоятельно. Ваше присутствие обязательно, — сказал Метальников, надел фуражку, кинулся к выходу и вернулся.

— Себялюб ты все-таки, Евгений Александрович, — начал он снова, с укором. — Только о себе и печешься. Почему до сих пор не побывал у Тюриной? Давно хотел тебе сказать об этом. Да считал, сам догадаешься. Какой ни был Тюрин, а у него остались жена и дети.

Едва он закрыл за собой дверь, Анохин быстро убрал в сейф бумаги и вызвал своего адъютанта.