Угол атаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не разрешаю, — и Казаков продолжал: — Короче, Анатолий Павлович. Я еще не представлял тебя к награде…

Иволгин круто развернулся и пошел к своей машине.

— Вернитесь, товарищ младший лейтенант!

— Я не за наградами к вам приехал, — проворчал Иволгин, нехотя возвращаясь.

— Знаю! — вставил капитан, кивая. — Но у нас так заведено: заслужил человек — получай! Но это между прочим. Я вам другое собирался сказать: готовьтесь освобождать румын. Думаю, к вечеру на пашей земле, здесь, на нашем участке фронта, с немцами все будет покончено. Завтра мы сядем в Румынии.

В своих расчетах Казаков ошибся ровно на сутки. Новым местом базирования эскадрильи стал аэродром близ Бухареста. А жильем — загородная вилла какого-то румынского князька.

Отсюда Иволгина и провожали домой, в долину Копсан. Его командировка сама собой затянулась более чем на неделю.

Накануне отъезда Казаков собрал весь личный состав в просторном зале виллы пить «ликер».

— Ну, Анатолий, квиты? — спросил он за столом, поднимая бокал и глядя поверх пего на Иволгина своими теплыми голубыми глазами.

— Нет, Матвеич, — тихо ответил Иволгин, поняв, на что намекает тот. — За тобой еще осталось. Мы тебя больше терпели. А ты попоил меня сладеньким отваром и… литер в зубы. Как хочешь, капитан, но за тобой еще осталось.

— Не возражаю, — Казаков поднялся, отодвигая кресло. — Полный расчет после войны в Москве в «Метрополе». А сейчас, — он глянул на часы и пристукнул пустым бокалом по столу, — сейчас воюющим спать, а командированным укладывать вещи.

Иволгин еще не все выложил, однако Казаков, настроенный по-деловому, повторил приказ. Прощаясь с летчиками, своими новыми друзьями, Иволгин каждого по-приятельски обнимал.

Когда пришла очередь прощаться с Казаковым, тот, подойдя, шутливо толкнул Иволгина в грудь и с усмешкой спросил:

— Жалобы есть, шкраб?

— Есть. — Иволгин уныло провел ото лба к подбородку ладонью. — Не дал ты мне, командир, поговорить с ребятами по душам.

— О чем?

— О моем. О нашем кровном там, в долине. Васюков за полчаса до гибели мне, знаешь, что сказал?

— Постой, Анатолий. — Казаков погасил в зале свет, сдернул с окна черную маскировочную штору. — Иди, поговорим при луне. На виду во-он у той скромницы.

Они оба уселись на широкий мраморный подоконник лицом друг к другу и с минуту молча смотрели на статую женщины. Она стояла недалеко от окна по колено в пожухлой траве с опущенными глазами, словно стыдилась своей наготы.

— Венера? — первым нарушил молчание Иволгин.

— Кажется, она. — Пожимая плечами, Казаков быстро продолжал: — Красивая женщина. Не понимаю, как она уцелела. Немцы, удирая, увозят и мраморных красавиц. Или расстреливают. — Не отводя от статуи глаз, он потрепал себя за коротенький вьющийся чуб. — Ночь-то какая, а? Тихая, светлая… Сейчас бы в любви объясняться. Ну, хотя бы с тобой, Анатолий Павлович. Только подумаешь, что в эту самую тихую лунную ночь парни, вроде нас, где-то там кровью истекают…

— То и на Венеру смотреть не хочется, — задумчиво подхватил Иволгин. — Так?

— Не хочется! — Капитан слез с подоконника. — Ну что Васюков?

Иволгин рассказал. Слово в слово повторил, какой у него состоялся разговор с Васюковым о работе летных школ.

Выслушав внимательно, Казаков скрестил на груди руки и уставился в глубь зала, туда, где висела большая, в рост человека, картина рассветного моря.

— Да, Анатолий, — начал он, сдвигая брови. — Нужно было тебе дать поговорить со всеми нашими летчиками. Но ты особенно не огорчайся. Главные наши претензии школе Васюков тебе выдал. Успел. Переваривайте. А каких-то особых… Особые претензии к вам есть у немцев. Ведь не их же летчики теперь, а наши, выпускники советских летных кузниц, господствуют в небе. Значит, инструкторы не зря натирают мозоли.

— А как быть с орлиными повадками, — вставил Иволгин, двигаясь следом.

— В этом я тоже разделяю мнение Васюкова, — решительно заявил Казаков. — Увидел, пикнул, стрельнул — это охота. А война — скорее все-таки работа. Ужасная работа. — Останавливаясь возле картины, Казаков показал на нее пальцем. — Вот приятное занятие. Хотя тоже мучительное. До авиации я немного занимался живописью. Знаю.

Возвращаясь на прежнее место в обнимку с Иволгиным, капитан опять досадливо потрепал себя за чуб:

— Служил у нас один мой однокашник. Вместе оперялись в Синеморске. Ты его, наверное, знаешь, Анатолий. Отличный был парень и летал отлично. Воевать он начал под Сталинградом, когда там уже фрица добивали. Сделал десяток вылетов на свободную охоту и лично сшиб три немецких транспорта.