Не погаснет души огонь!. Рассказы, пьеса, стихотворения: читать начало книги онлайн

– Это непорядочно. С крысы спрос по полной программе. Местные, депутатские, так поступить не могли. Это значит, приезжие. По всем районам поселка пошлем людей. Спирт где-нибудь да всплывет. Это такой продукт, что его не спрятать. В рабочих поселках и на карьерах, так там вообще сухой закон. Бухать начнут, как пить дать! Если крыса свалила на вертушке, то мы ее и там найдем. Оставлять без последствий данный инцидент ни в коем случае нельзя. Что о нас подумают люди? Найти крысу и примерно наказать! Давненько не было в Депутатском случая, когда кто-то покушался на чужие вещи. Тем более на общественное бухало уважаемых людей.

– Если найду я, то я этих крыс «попишу»! Гадом буду, – сказал я.

Пришлось мне опять возвращаться в гостиницу. Конечно, я мог купить спирта и увезти его в поселок. Денег у меня хватило бы, но как уезжать, не наказав крысу? С какими глазами возвращаться в Мамонт? Что обо мне подумают товарищи? Что я лох?! И что меня можно безнаказанно кидать на спирт, как пацана?! Вот что подумают мои кореша, и это очень обидно! Не жизнь после этого. Никогда лохом не был и не буду. Начал я сидеть и вспоминать по минутам весь вечер, начиная с того момента, как вышел из гостиницы и потопал в аэропорт. Стакан спирта подействовал на меня расслабляюще. Мысли мои уже были в поселке, с ребятами за столом. Потому и не увидел я в аэропорту мужиков, слонявшихся туда-сюда. В памяти медленно всплыли косые взгляды и недовольные, мятые с похмелья лица. Было их человек пять, а, может, и меньше. Они и обули меня. Наверняка. Больше некому. Найти бомжей в поселке, что искать иголку в стоге сена. Все лица одинаковые. Полпоселка с опухшими лицами в брезентовых штормовках и резиновых сапогах. Остается только одно – ждать. Не могут эти бомжи не выпить. Не вытерпят, напьются. Как забухают, так бери их тепленькими. Достал я из голенища «приблуду». Приготовился к драке. Только бы найти эту паскуду, которая на спирт меня обула!

Ждать пришлось недолго. На следующий день ко мне в гостиницу прибежал мужичок. Глаза горят. Стакан водки попросил. Я налил. От чего ж не налить, видно, с хорошими новостями прибежал. Издревле гонцов с хорошими новостями награждают. Я старинных традиций менять не стал. Плеснул ему от щедрот своих граненый стакан водки. Себе налил следом. Выпили разом, занюхали «мануфактурой». Он начал говорить.

– Нашел я твоих обидчиков. Появилась тут у нас недавно компания с золотого прииска. Видимо, за какие-то проступки поперли их оттуда. Так они неделю борта до материка дожидаются. Цельными днями в аэропорту ошивались, а тут, видно, ты подвернулся. Ну, как стерпеть? Подживались они у моего знакомого на Буревестнике. Знаешь, барак возле овражка, у свалки?

Я отрицательно покачал головой.

– Ну, да ладно, я покажу. Ты плесни ещё в стакан-то.

Я плеснул в стаканы по половинке. Выпили. Занюхали кусочком хлеба.

– Так вот, я и говорю. Захожу я к корешу вечерком на шум. Гудит барак. От чего гудит – не понятно. Отродясь денег не водилось, а тут полный стол закуски и спиртяга в графине. Пей, говорят, сколько хочешь, Антон…. Меня Антоном звать.

Антон протянул мне ладонь для рукопожатия, и я пожал ее.

– Я сразу секанул. Калгана это спирт. И рюкзак геологический в углу валяется. Я знаю такие рюкзаки. С геологами в прошлый сезон в поле ходил. Знакомая мне вещица. Твой спирт пьют на Буревестнике. Ей Богу, твой, Калган!

– Ясно, парень. Давай, Антон, показывай дорогу. Я хочу посмотреть на этих ребят.

– Я только покажу. Ты меня с собой в барак не тяни. Ну тебя, вон у тебя ножичек какой!

– Ладно, не дрейфь. Покажи только уродов. Я с ними сам разберусь. Если это они, то даю слово – сук всех порежу!

Пошли мы с Антоном на Буревестник. Местные ребята дали мне в сопровождение двух пацанов, из тех, кто покрепче, и мы пошли. До края поселка добрались быстро. Антон показал мне тот барак, где по его сведениям пьют мой общаковский спирт, и мы вошли. Действительно, песни поют, шумят. Гуляют по полной программе. Бабы визжат, стаканы бьются. Умеют гулять русские ребята за чужой счет, на халяву.

Стучаться в барак я не стал. Не принято на севере. Скажут, что нашелся интеллигент вшивый. Захожу в комнату. В ней продохнуть нечем. Дым от папирос и сигарет заполнил все свободное пространство. За столом сидит человек десять. Две бабы между мужиками задом крутят. Бабы, конечно, сильно потасканные. У одной свежий фингал под глазом. Попали мы, ребята, к этим фраерам в самый разгар веселья. На столе стоит графин со спиртом. Вокруг него граненые стаканы. В центре вселенной сидит огромного роста мужик и рулит процессом. В углу, вижу, мой рюкзак геологический валяется. На полу две канистры. Одна вроде одеялом прикрыта, а вторая рядом со столом стоит. Вроде на подхвате. Видимо, как в графине спирт кончается, так главный ухарь из канистры его и добавляет. Компания разношерстная. Кто-то из местных якутов, кто-то из бомжей. А несколько человек в приличном гражданском прикиде. Хозяева, как увидели новеньких, так закричали, замахали руками. Вмиг место за столом освободилось. Бабенка с фингалом достала стаканы, и мы сели.

– Какой праздник празднуем? – спросил я у старшего мужика за столом.

Он ещё не пьяный был. Ухмыльнулся так, таинственно, и полушепотом говорит:

– Пей, братан. Ребята одного лоха развели в аэропорту. Накупил парень спирту и бросил рюкзак под лавку. Сам свалил погулять. Представляешь? Бросить спирт под лавку и свалить на прогулку! Это ж как надо ненавидеть сей волшебный напиток!?

Он громко засмеялся, налил в пустые стаканы, что перед нами стояли, и, не чокаясь, одним махом опрокинул содержимое своего стакана в рот. Мы с ребятами отказываться не стали. Свой спирт, чего ж не выпить. Ребята мои на хозяев косятся. Вижу, от нетерпения у них кулаки сводит, но они меня ждут. В таком деле нужен заводила.

Я выпил. Рукавом занюхал и говорю:

– Нехорошо чужое брать, ребята. На севере так не принято. Не ты положил, не тебе и брать.

За столом было шумно. Галдеж несуразный, но после моих слов стало тихо. Местные и так почуяли неладное. Всех своих поселковых они знают. Наша делегация сразу все расставила по своим местам. Местные быстро собрались и исчезли из-за стола. Остались в бараке только эти людишки. Семь человек.

– Ты это о чем, парень? Нарываешься на адекватный ответ? Ты что, хозяин того спирта?

– Да! Хозяин! Рюкзачок тоже мой, вон тот, что в углу валяется. И вторая канистра моя. И это я, тот самый лох, которого вы кинули на спирт в аэропорту. Это я погулять вышел из зала ожидания, зная, что на севере работают порядочные люди, и ни один из них не позволит себе взять чужое. Только крыса! Потому что порядочный человек знает закон Севера.

За столом повисла зловещая тишина. Здоровяк покраснел. Его желваки ходили ходуном. Он блеснул глазами полными ненависти, и я понял, что добром этот разговор не кончится. Нас было трое, а их семеро. Они для себя правильно определили силы. По числу. Но правда была на нашей стороне, и это они знали. Я чувствовал на себе их крысиные взгляды. Крысята думали, что вытянут базар. Они не знали меня. Таких, как они, фраеров, я делаю по десятку одной левой.

– За свой базар тебе придется ответить! – сказал здоровяк и вскочил из-за стола. За ним вскочили остальные. Мы просто встали. От своей правоты. Медленно встали и без суеты. Было бы перед кем! Я говорю своим ребятам:

– Спасибо за поддержку. Идите на улицу. Я сам разберусь с этой крысиной шантрапой. Это мое дело! Я пообещал примерно наказать наглецов! Дело чести. Дал слово – держи! Подождите меня за дверью. Я быстро.

И наши, и чужие переглянулись. Чужие с радостью, свои с сожалением. Драка на севере за благое и правое дело дорогого стоит. Наказать чужака за проявленное неуважение к законам Севера – разговоров на весь сезон, а я настоял на том, чтобы ребята вышли. Они пожали плечами и вышли. Вот тут и началось. У меня в сапоге была приготовленная «приблуда». Хороший ножичек. Лезвие у ножичка – тридцать сантиметров. Ручка эбонитовая. Не нож, а сказка.

Оттолкнул я стол в сторону и самого крайнего ко мне парня запорол одним ударом. Как свинью запорол. Прямо в сердце. Второй не успел дернуться. Я ему лезвием по горлу. Кровь фонтаном в разные стороны. Здоровяк побледнел. Схватил табуретку и поднял ее над головой. Вроде меня достать хочет. Я усмехнулся. У меня всегда была неплохая лагерная школа работы с ножом. На зоне равных мне не было. Выпад вперед – и держи ножичек в толстое пузо. Тот загнулся и захрипел. Остальные, как стояли с открытыми ртами, так и остались стоять заворожённые. От вида крови смертельно раненых товарищей, от страха за свою шкуру помутилось у них в голове. Ломанулись они на выход, к двери, а там наши ребята. Куда? Стоять, Зорька! Моя работа закончилась. Завалить испугавшихся мужиков, потерявших от страха человеческий облик, ничего не стоит. Три удара. Все трое лежат в луже крови.