Тим долго молчал, а потом неожиданно засмеялся. Его смех, такой редкий и почти непривычный, отозвался во мне теплой волной. Это было не похоже на Макарова, он будто огородился от радостных эмоций, стараясь всегда казаться холодным и неприступным. Роботом. А тут…
В нем будто что-то надломилось. И от этого внутри меня всё запело, словно я поймала солнечный луч в ладони, а потом запустила его в каменное сердце своего Ромео.
В парке было людно: дети носились с воздушными шариками, парочки сидели на лавочках, а где-то вдалеке слышался звонкий лай собаки.
Я вдохнула свежий воздух, пропитанный запахом попкорна, и потянула Тима к пруду.
— Смотри, утки! — воскликнула, вытаскивая из сумки пакет с хлебом. — Давай их покормим.
Тим скрестил руки на груди, наблюдая, как я с энтузиазмом кинула первый кусочек в воду. Утки тут же ринулись к нему, громко крякая и толкаясь.
— Ты серьёзно? Правда, таскаешь с собой хлеб для уток?
— Конечно, и для уток, и для котов, и для голубей. Ты не знал? Я общественная столовая.
— Ужасная шутка.
— Ну… судя по твоим глазам, у меня не все так плохо с юмором, — подмигнула я и снова кинула хлеб в воду. — Будешь?
— Нет, спасибо. Я не фанат общественных столовых.
— Когда я была маленькой, мечтала, что однажды улечу вместе с утками в теплые края, — пронастольгировала, вспоминая частые скандалы дома, и вечные упреки отца. Моя семья не должна была быть вместе, они будто пошли наперекор судьбы.
— Глупо мечтать о таком человеку.
— Может быть, – грустно кивнула. — Но я все равно мечтала вырваться подальше от своей семьи.
— Так ты вроде… итак не живешь с ними.
— Я хотела по-другому. Быть счастливой, но… не получилось. Остается только уповать на будущее, где у меня все сложится. Ладно, пойдём дальше, — предложила я, стряхивая крошки с рук. — О! Карусели детства! Пошли на них, срочно! — Я указала на яркие детские лошадки, которые медленно кружились под весёлую мелодию, доносившуюся из стареньких динамиков.
Тим скептично посмотрел в ту сторону.
— Ты серьёзно? — усмехнулся он, словно я предложила глупость. Может и был прав, но мне захотелось добавить в эту прогулку романтики. — Это же для детей.
— Ну и что? — Я схватила его за рукав и потянула к карусели. — Иногда можно и подурачиться. Давай, Тим, не будь занудой!
— Я не зануда, — буркнул он, упираясь. — Мне что, на деревянной лошадке скакать?
— Именно! — Я рассмеялась, игнорируя его сопротивление, и потянула сильнее. — Пойдём, будет весело, обещаю!
Он закатил глаза, но всё же пошёл за мной, бормоча что-то про "что за фигню я придумала".
Когда мы подошли к карусели, я уже вовсю сияла от предвкушения. Дети с визгом выбирали себе лошадок, а я указала на двух, стоящих рядом: розовую и синюю.
— Эта твоя, — сказала я, показывая на лошадку с потёртой синей гривой. — А эта моя. Садись!
— Я не сяду, — отрезал он, скрестив руки на груди. — Это уже слишком.
— Тим, ну пожалуйста! — Я захлопала глазами, надув губы, изображая самую жалобную мольбу. — Один разок? Ну чего тебе стоит? Это же весело.
— Это работает только на тех парней, кто сходит с ума по девушкам. А я…
— Ты тоже сходишь по мне с ума, просто по-своему. — Опровергла я.
— Ты путаешь горячее с холодным. Я не…
— Просто сядь на эту проклятую лошадь, не упрямься.