Это потребовало больше усилий, чем обычно.
Чувство не исчезло так же бесследно, как раньше. Оно таилось где-то на границе сознания — напряжение, которое никак не отпускало, растущее давление, требовавшее выхода. Он на долю миллиметра изменил стойку, а его хвост позади совершил легкую корректировку.
Но оно все равно вернулось — что-то глубокое и настойчивое, похожее на жар, накапливающийся в замкнутом пространстве.
Его внимание сузилось.
Взгляд Тогара сместился — не в открытую, не настолько долго, чтобы вызвать вопросы, — но каждый раз, когда контейнер с камнями оказывался в поле периферийного зрения, зрачки Келар сужались, а фокус заострялся от чего-то, не имеющего отношения к переговорам. От холодного расчета. Макрат отметил это.
Что-то в этой комнате пошло не так.
Администратор откинулся на спинку кресла, сложив руки домиком:
— Ваши условия слишком суровы.
Взгляд Равета метнулся к стенам, скользнув по освещению и стеклянным перегородкам.
Он тихо выругался на хайраккском. Старое и емкое проклятие Са'кет. Келар ничего не услышали, в отличие от Макрата с его обостренными чувствами Кха'рууна. И Равет знал это. Он повернулся и посмотрел на Макрата.
Макрат не шелохнулся. Он выдержал взгляд Равета сквозь гладкую маску и не выдал никаких эмоций… за исключением одного короткого, едва заметного движения хвостом в знак подтверждения.
Равет сглотнул.
Свет моргнул.
Поля подавления активировались широкой волной, нацеленной на дестабилизацию. Давление обрушилось на системы Макрата, словно толща глубокой воды, и ее тяжесть была почти приятной — пока броня не отреагировала: внутренняя решетка сжалась, перераспределяя нагрузку и изолируя уязвимые каналы. Его хвост жестко зафиксировался, свернувшись на полу, чтобы поглотить резкий перепад силы.
Взметнулось оружие: один ствол в руках торговца, еще два появились из скрытых настенных портов, а администратор бросился к горлу Равета.
Макрат пришел в движение, в два шага сократив дистанцию. Его рука метнулась вперед, когти полностью выпустились, дробя запястье администратора и впечатывая его тело в край стола с такой силой, что хрустнули ребра. Второй удар раздробил гортань. Тело беззвучно рухнуло на пол.
Бронированный торговец выстрелил, и этот выстрел прошил бы грудь Равета насквозь, но Макрат перехватил заряд пластинами на предплечье и ответил ударом потрясающей точности: его когти распороли стык между броней и мягкими тканями.
Кость подалась, и смерть была чистой.
Синий луч энергии метнулся к контейнеру с драгоценными камнями. Один носильщик упал. Второй покачнулся, цепляясь за гравитационную люльку в попытке удержаться на ногах.
Макрат развернулся. Луч рассеялся о пластины на его плече, и он вырвал настенный порт с корнем, с силой вбивая его в пол, пока тот не перестал подавать признаки жизни.
Оставшийся торговец схватил контейнер и бросился бежать.
Макрат последовал за ним, даже не ускоряясь: его шаг был неотвратим, хвост опущен низко и ровно, уравновешивая массу тела, пока живые помехи разлетались у него на пути. Он настиг торговца на краю зала, одной рукой раздробил ему шейные позвонки, а другой перехватил контейнер прежде, чем тот успел удариться об пол.
В его нагрудную пластину врезался гражданский: маленький, безоружный, охваченный паникой.
Его хвост резко хлестнул, чтобы остановить инерцию.
Корректировка запоздала.
Макрат убил гражданского.
Тело упало, и что-то в груди Макрата зафиксировало это: холодная констатация напрасной траты, той бессмысленной смерти, которая не служила никакой цели.
К нему двинулось еще одно тело — охрана или кто-то куда более храбрый и глупый. Он больше не делал различий. Его хвост нанес низкий и жесткий удар, сбивая цель с ног ровно на столько, чтобы руки могли завершить работу.
В этом движении не было изящества, и хотя контроль ускользал, он все равно продолжал убивать.
Нейтральная охрана замешкалась. Подавляющий огонь снова обрушился на него, но его системы прорвались сквозь шквал. Он продвигался вперед быстрее, чем позволял протокол; он не преследовал паникующих, а лишь устранял помехи, пока оружие не было опущено, а тела не перестали наступать.