– Это что же такое? – мать изумлённо тронула пальцами искрящийся иней, облепивший дерево, и ахнула, – Нешто колдовство какое?
Она перевела взгляд на сына, безмятежно пинающего пучок выросшей посреди двора муравы, и испуганно осмотрела его – всё ли в порядке? Ванятка был румян, щекаст и доволен. Женщина вздохнула и пошла в дом, бормоча что-то про чертовщину в деревне.
На тот раз сошло ему с рук исчезновение телёнка, но после того случая Сыть стал просить только крупную добычу. Зато, сожрав крупную плоть, он исчезал на более долгое время, и у Ванятки было достаточно дней, чтобы продумать план следующего обеда. После того, как в августе пропал телёнок бабы Маруси, Сыть не появлялся аж до самого октября. В октябре Ванятка привёл ему козу, выведенную с заднего двора у Туесовых. И опять всё осталось шито-крыто. Кто бы заподозрил в пропаже такого мальца? А в декабре Сыть, глубокой морозной ночью позвав своего верного приспешника к себе, попросил у него… человека.
– Пора уж, Ванятка, мне окончательно набраться силы, – рокотал он с мёрзлой, искрящейся стены, иссушая его огненными очами.
– Когда же ты сожрёшь Любавку? Ты же обещал! – Ванятка притопнул.
– Скоро. Я же говорил тебе, что покуда ей не сполнится год, я не могу принять её.
– Но отчего?!
– До того времени хранят её.
– Кто? Матушка?
– Нет. Те, – Сыть поморщился, – Светлые.
– Ангелы? – догадался Ванятка.
Сыть лишь прикрыл веки.
– Значит, ты тёмный? Раз ты с ними не заодно.
– Мне нужен человек, – Сыть проигнорировал вопрос своего подданного.
– Да где ж я его возьму? Любавку ты есть не хочешь, – Ванятка развёл руками.
– Твоя забота. Найди. А весной я исполню твоё желание – заберу Любавку. И ещё много, много твоих желаний я исполню, дитя, – лик хищно растёкся по стене слащавой ухмылкой, – Ведь мы же друзья. Сначала ты спасёшь меня и поможешь мне выйти в ваш мир, а для этого мне нужны силы, а уж потом я награжу тебя в ответ всеми своими дарами, мой милый.
– А почему ты сам не возьмёшь, кого хочешь? В деревне много народу.
– Я не могу сам сойти со стены, дружочек, не могу пробраться в ваш мир кроме как через тебя. Ты мои очи и мои руки в этом мире. Понимаешь, как я люблю тебя и как ты дорог мне?
Ванятка кивнул.
– Мы настоящие друзья, верно? – прошептал лик, обдав мальчика морозом, так, что кудряшки на его лбу покрылись льдом.
– Да, мы друзья…
В ту ночь Ванятка не спал до зари. Он слушал, как бьётся и воет за стеной метель и размышлял о том, где же ему взять настоящего большого человека для своего друга. Но в голову ничего не приходило. А вьюга за окном стенала и металась, ударяла в окна и грозила расколоть ставни и ворваться внутрь, заморозив их всех, так, чтобы ни одна живая душа не проснулась уже этим утром в их избе. А на другой день всё сложилось само собой и как нельзя лучше. Прошёл день. А когда стало темнеть, в окошко стукнули. Мать отворила. Это был странник. Бедно-одетый, с котомкой и большой бородой, он был ещё не старым, но каким-то уж очень несчастным.
– В Лавру иду, – объяснил он, – Хочу старцу поклониться да вопрос ему задать. Пустите переночевать, люди добрые, а я за вас ужо там помолюсь Богу.
Ночью, когда все уснули, Ванятка тихонько растолкал Гриньку, как он сам представился, и позвал его без долгих объяснений в сенцы.
– Дядя, помоги, только мамку не буди, она заругается.
Сонный, ничего толком не понимающий Гринька, охотно вышел с мальцом в просторные, стылые сени. Когда появился Сыть, кричать уже было поздно. Тёмный бог парализовал свою добычу одним взглядом своих красных горящих очей, а затем вобрал её в себя, не оставив и пряди волос, и клочка рубахи. Утром мать непонимающе смотрела на пустую лавку.
– Да как же он так ушёл-то неслышно? И не поел даже на дорожку-то… А я вот ему сготовила тут с собою, – она вертела в руках узелок, ничего не понимая.
– Он ранысь ушёл, как рассвело, – сказал маленький Ванятка, предусмотрительно отдавший Сытю и котомку.
Он помнил случай с верёвкой и научился быть хитрым и расчётливым.
– Вот как. Ну что ж. С Богом коли так. Всё одно, нехорошо как-то вышло.
Конец ознакомительного фрагмента.