Причище-урочище: читать начало книги онлайн

Васильев кивал, послушно следуя за нею, и всё говорил и говорил:

– Никитишна, а ведь матушка-то моя всегда в церковь ходила. Я, когда с войны воротился, она мне знаешь как сказала? Мол, Николай Чудотворец тебя от смерти уберёг, оттого ни одна пуля тебя не взяла. А я ей, знаешь как сказал?

– Как, милок?

– Да посмеялся над ней, дремучая ты, мать, говорю, отсталая вовсе. Нет Бога-то! Так и померла она, всё за меня молясь тайком, а я всегда смеялся над этим ей мракобесием, обижал её крепко. Как теперь прощения просить? – и Васильев тонко, на одной ноте, завыл.

Люди, следующие за ними по дороге, переглядывались и молчали, никто не проронил ни слова. А председатель будто и не видел никого, окромя бабы Тони, даже жену свою Клавдию, что семенила рядом, не замечал вовсе.

– Не реви, – строго сказала Никитишна, сжимая крепче руку Васильева, – Матушка твоя добрая была женщина, она тебя и оттуда видит, и жизнь твою знает – все твои радости и скорби. Вот оклемаешься и пойдёшь к ней на могилку, цветов принесёшь, побаишь с нею. Она тебя услышит. Ты скажи, как есть, не мудрствуя. Поговори, как с живой.

– А она меня простит?

– Да уж давно простила, ить ты дитё её. Материнская любовь, бают, со дна моря достанет. Эх, Степаныч, Степаныч…

Баба Тоня замолчала, шагая вдоль палисадов к родимому дому. Толпа дошла с ними до ворот.

– Вот что, – повернулась к ним Антонина, прежде чем войти во двор, – Чтоб никто ничего не болтал, поняли меня? Ни кумовьям, ни свахам, ни братьям. Чтобы из нашей деревни ничего никуда не ушло. Все меня слыхали?

– Слыхали, слыхали, Никитишна, – закивали люди.

– То-то же. Неча сор из избы выносить. В жизни всяко бываит. А Григорий Степаныч наш воевал. Нас с вами защищал. Так?

– Так, – закивали вновь земляки, соглашаясь с нею.

– Дак нешто мы звери? Зверь и тот добро помнит и благодарным быть умеет. Человек в беду попал. Неча теперь старое поминать. На то мы и земляки, чтоб помогать друг дружке.

– Верно говоришь, Никитишна! – поддержали её бабы.

– Ступайте, коли, по домам и чтоб никаких про то разговоров. А уж я всё налажу, – и баба Тоня, подхватив стоявшего покорно и безучастно председателя под локоть, скрылась с ним за воротами.

Следом скользнула и Варюха, а за нею вошла зарёванная, опухшая от слёз, Клавдия. Люди стали расходиться. На деревню опускались сумерки и с полей потянуло прохладой и ночной свежестью.

Глава 15

– М-да, не перестаралась ли я в этот раз? – баба Тоня задумчиво смотрела на переливающиеся языки пламени в печи, где догорала пахучая скрутка, коей она окуривала ошалевшего и блаженного от случившегося председателя.

– Да ну, бабусь, дядька Григорий не таков, чтобы его легко было перевоспитать, так что, я думаю, ему на пользу, – пожала плечами Варя, сидевшая рядышком.

На их лицах отражались отблески пламени, в избе было темно, Клавдию давно проводили домой, объясняться с Юркой, который ещё ничего не знал, так как гулял где-то у новой зазнобы в селе. Васильев, разомлевший после всех бабтониных процедур, отпоенный наговорной водой, окуренный дымом знахарских трав, мирно спал глубоким сном за перегородкой на высокой пышной перине из гусиного пера.

– Нынче со мной ляжешь, – кивнула баба Тоня внучке, – Пущай Григорий Степаныч отсыпается, беспокоить его нельзя. Завтра видно будет, что с ём. Ох, ужо надеюсь я, что он оклемается. Всё ж таки надо было, наверное, каким-то иным способом его отвадить от девок молодых. Полегшее как-то. Переборщила я.

– Да ничего ему не сделается, ба, что ты так переживаешь. Живой? Живой! Значит, всё наладится.

– Думаешь?

– Уверена!

– Ладно, коли так… Слушай, – Антонина поднялась с табуретки, – Я пойду, дело надо завершить, до ума довести. А ты спать ложись. Степаныча не бойся, его теперича из пушки стреляй – не разбудишь.

– Да чего мне его бояться? – хмыкнула Варя, – А ты куда? Венок русалий забрать?

– Знаешь, что с твоей любопытной тёзкой на базаре приключилося? – щёлкнула бабушка пальцем внучке по носу.

Варя вздохнула, ну вот, опять бабушка с ней, как с маленькой.

– За венком, за венком, – добавила бабушка, увидев Варину обиженную мордочку, – Заберу и отнесу, откуда взяли.