— У меня одна цель, — сказала Наташа. — Писать книги.
— Зачем их писать?
— Что значит, зачем?
— То и значит: для чего конкретно ты их пишешь? Чтобы выплеснуть на бумагу свои чувства и мысли? Я бы посоветовал для этого использовать дневник. Чтобы его никто не прочёл. Чтобы равнодушные к твоим проблемам читатели не плюнули тебе в душу. Потому что людей интересуют только их собственные проблемы. Твои проблемы им будут интересны лишь в том случае, если пересекутся с их собственными. Ты нуждаешься в сочувствии и утешении?
— Причём здесь это? — удивилась Наташа. — Нет. Я просто… люблю придумывать интересные истории.
Я кивнул и сказал:
— Понимаю. Я тоже люблю. Часто придумываю. Придумывай и ты. На здоровье. Но зачем ты их записываешь на бумагу? По какой причине? Что бы их оценили другие люди? Для чего тебе чужая оценка? Хочешь, как в школе, получать пятёрки? Так я тебя огорчу. Тебе наставят и много двоек. Просто потому, чтобы сделать тебе гадость, чтобы тебя расстроить; а ещё из зависти, если твои книги будут действительно хороши. Тебе так важны чужие оценки?
— Ну…
Наташа потёрла указательным пальцем переносицу.
— Нет, наверное, — сказала она. — Некоторые, конечно, важны. Мамины, к примеру. Или твои.
Она подняла на меня глаза.
— Тогда расскажи нам эти свои истории устно, — предложил я. — Не трать своё время на их записывание. Мы тебя с удовольствием выслушаем. Воздержимся от плохих комментариев, чтобы не задеть твои чувства. Даже если твои рассказы нам покажутся глупыми и бессвязными. Я уверен, что твои соседки по комнате, к примеру, не пощадят твои чувства. Так для чего показывать посторонним твои рассказы и романы? Да ещё и править в них стилистику и ошибки.
Я снова подтолкнул в Наташину сторону справочник по русскому языку.
— Может, ты всё же мечтаешь о славе Стивена Кинга? — спросил я.
Наташа встрепенулась.
— Нет!.. — ответила она.
Выдержала паузу, стыдливо опустила глаза и призналась:
— Если только… чуть-чуть.
Снова взглянула мне в глаза и сказала:
— Я пишу точно не ради денег.
— Понимаю, — ответил я. — На славу без богатства ты тоже согласна.
Зайцева улыбнулась.
— Согласна.
— Вот только слава и богатство в любом деле приходят обычно рука об руку, — сказал я. — Часто именно слава у творческих людей становится следствием обрушившегося на них коммерческого успеха. Знаменитым писателям платят большие гонорары. А коммерческий успех книги делает её автора знаменитым. Эти два показателя взаимосвязаны. Сомневаюсь, что ты сознательно нацелилась на повторение судьбы Диогена Синопского, который жил в бочке.
— Кто такой этот Синопский? — спросила Наташа.
Я махнул рукой.
— Древнегреческий философ. Относительно знаменитый, но нищий. Отрицал роскошь и комфорт, искал счастье во внутреннем мире и в духовной гармонии. Не думаю, что ты мечтаешь о судьбе бомжа.
Наташа покачала головой.
— Не мечтаю. Точно.
— Тогда определись в главном, — сказал я. — Какова цель твоей работы? Именно твоей, Наташа. Я тебе честно ответил. Своей нынешней писательской цели я достигну, когда в конце сороковой главы поставлю жирную финальную точку. Всё. Дальнейшие писательские планы я определю после. Вполне возможно, что попросту положу перо на полку — на веки вечные. Иллюзий относительно заработанных писательством славы и богатства я не питаю. Изначально. Потому вот эта штука мне не нужна.