Андрей ухмыльнулся и сообщил:
— Мой дядька вот так же орал, иногда. Его контузило. В Афгане.
Студеникин показал мне ремень.
— Вот, в рот тебе вставил, — сказал он. — Чтобы ты язык себе не откусил. Мой батя всегда так делал, когда у дядьки… начиналось.
Я опёрся локтем о линолеум.
Меня тут же подхватили под мышки две пары рук и усадили на пол.
Наташины колени очутились на уровне моей груди. Справа от меня чиркнула зажигалка — сразу два человека закурили. В воздухе запахло табачным дымом (этот запах показался приятным в сравнении с вонью нашатыря).
— Что случилось, Максим? — спросила Зайцева. — Что у тебя болит?
Я посмотрел Наташе в глаза, прислушался к своим ощущениям. Чуть ныло плечо. Но голова уже пришла в норму: даже мыслил я вполне чётко — сказалась активация способности «Второе дыхание».
Взглянул поверх Наташиной головы на золотистую надпись. Сосчитал до трёх. Убедился, что изменения в информационных сообщениях на втором уровне действительно произошли: вторая строка появилась.
«Текущий статус: студентка», — прочёл я. Взглянул на Наташино лицо. Заметил, что вторая строка с надписями над Наташиной головой сразу же исчезла: она будто бы спряталась под первую.
— Голова разболелась, — сообщил я. — Такое случается. Иногда.
— Сержант, ты сознание потерял, — сообщил Студеникин.
Я дёрнул плечом и заявил:
— Бывает.
Протянул Андрею руку — тот помог мне подняться на ноги.
Я снова прислушался к своим ощущениям — головокружение не почувствовал.
Студеникин вложил мне в руку ключ от комнаты и пропуск в общежитие с фотографией Корейца.
— Всем спасибо за помощь, — громко сказал я. — Желаю вам хорошо погулять. Пойду, прилягу.
Наташа заглянула мне в глаза и спросила:
— Максим, хочешь: я посижу с тобой? Полчаса. На всякий случай.
Я покачал головой и сказал:
— Не нужно, Наташа. Со мной всё нормально. Теперь. Честно. Но… спасибо за предложение.
Я вернулся в свою комнату и действительно улёгся на кровать. Хотя чувствовал себя относительно неплохо — благодаря недавно активированной способности «Второе дыхание». Всё ещё ощущал запах нашатыря, не исчез и дискомфорт в плече (похоже, что Студеникин лишь задержал моё падение, но полностью его не предотвратил). Голова не болела. Но память о БОЛИ осталась. Мне показалось, что теперь игра обошлась со мной не по-детски: жёстче, чем в прошлый раз. Я посмотрел на окно: на видневшееся за ветвями деревьев почти чёрное небо. Кашлянул.
— Что это была за фигня? — спросил я. — Нафига было такое делать? Я не принял ваше задание. Почему отняли опыт? Или все эти задания — дело добровольно-принудительное?
За окном взмахнули ветвями деревья.
Форточка была распахнута — я услышал подвывание ветра и шелест листвы.
— Хотите сказать: отказ невозможен? Я имею в виду: безболезненный отказ. Это неправильно. Да и что это за задание? Победить на ринге Майка Тайсона? Вы это серьёзно?
Оконные стёкла задрожали.
На пятом этаже подо мной вновь включили музыку — кровать завибрировала от басов.