— Рука как? — буркнул он, кивнув на мое плечо.
— Выбита.
— Гнус! — рявкнул Атаман на всю ладью. — Сюда греби! Вправь парню кость.
— Я… Атаман, я ж не умею… боязно мне… — заныл Гнус, воровато выглядывая из-за спин гребцов.
— Научишься, — отрезал Бурилом и отвернулся, обрывая разговор.
Он пошел на корму к потеси, а я остался у борта. Злой жар, который держал меня во время спора, начал остывать, и плечо взвыло дурным голосом. Казалось, под кожу вогнали раскаленный гвоздь и теперь медленно его проворачивают, пробуя кость на вкус. Ко мне бочком, как побитая дворняга, подползал Гнус.
— Ну? — выдохнул я, чувствуя, как по виску ползет липкая капля пота. — Чего застыл?
— Малёк… — он замялся, теребя грязный кушак. — Я ж никогда… А ну как жилу порву? Или кость хрустнет? Атаман же шкуру спустит…
Я шагнул к нему, превозмогая тошноту. Здоровой рукой перехватил его трясущуюся ладонь. Сжал крепко, заставив замереть. Зафиксировал.
— В глаза смотри, — сказал я тихо, но так, чтоб у него внутри всё замерло. — Гнус! Смотри на меня.
Он испуганно поднял взгляд.
— Дыши, — скомандовал я. — Вдох. Выдох.
Он судорожно втянул речной воздух.
— Ничего ты не порвешь, — я чеканил слова, передавая ему свое спокойствие. — Сделаешь всё справно. Знаешь почему? Потому что я буду говорить, а ты — делать. По моему слову.
— А Атаман?..
— Ответ за мной, — спокойно сказал ему я. — Я велел — я и отвечу. Тебе ничего не будет. Понял?
Гнус моргнул. Осознание того, что с него сняли спрос, подействовало. Плечи у него чуть опустились, паника из глаз ушла.
— Понял… — выдохнул он.
— Вот и молодец. Собрался. Мне нужны твои руки, а не сопли.
Я прижался спиной к дубовому борту, сползая вниз, пока не уселся на мокрый настил.
— Садись напротив.
Гнус опустился на колени. Руки уже не ходили ходуном. Он ждал команды, как преданный пес.
— Обувку скидывай, — спокойно сказал я. — Пяткой упираться будем.
Он быстро стянул стоптанный сапог.
— Теперь слушай. В отсебятину не лезь. Пятку мне в подмышку. Упрись намертво, чтоб не соскользнула.
Гнус аккуратно упёр ногу мне в левый бок. Боль резанула до искр в глазах, я скрипнул зубами, но кивнул ему — мол, добро.
— Хорошо. Теперь хватай руку. Одной за запястье, другой за локоть. Держи мертво, как весло на пороге.
Он взялся на удивление ухватисто.
— Ишь ты, костоправ выискался… — донеслось издевательски со стороны «белой кости».
Гнус дернулся было на голос, теряя настрой.