— Он в смокинге! В смокинге! Ни разу его не видела таким… Боже, он даже волосы гелем уложил!
— Как Дикаприо в фильме «Волк с Уолл-Стрит?»
— Ага… Точь-в-точь… Только толще. Я перезвоню, Лен.
— Все-все, не отвлекаю! В курсе меня держи!
Муженек выглядит так, как не выглядел для меня никогда — по-голливудски ухоженным, помолодевшим, сияющим.
Он что-то говорит, смеется, и его рука лежит на спинке стула... Матильды, а потом опускается на ее плечо.
Муж наклоняется и говорит ей что-то, за ушко.
Они отправляются танцевать.
Мой муж — танцует?
Со мной не танцевал никогда! Максимум, в медляке на месте топтался.
А сегодня…
Танцует.
Кажется, даже танец разучил.
Как это больно и обидно: смотреть, что твой муж… сияет с другой!
Она хихикает и закрывает глаза, будто млея от его слов и, возможно, поцелуйчиков.
От этой картины у меня подкашиваются ноги.
Я делаю неловкий шаг назад, пытаясь поймать равновесие, и... влетаю спиной во что-то твердое и теплое.
В мужчину, который шел куда-то.
Удар.
Моя мягкая попа с силой вминается в его пах.
Он издает глухой выдох, и его руки — большие, с цепкими пальцами — рефлекторно хватают меня за бедра, чтобы удержать от падения.
Хватают и крепко прижимают к себе.
«О, Боже! Вот это инструмент!» — мелькает в голове абсолютно дурацкая, не к месту проскочившая мысль.
И я не про его загребущие, сильные руки, которые обжигают кожу даже через шелк.
Я про кое-что, припрятанное за его ширинкой!
— Простите! — выдыхаю я, пытаясь вырваться. Его хватка на секунду кажется железной. — Отпустите!
Мне с трудом удается уворачиваться.
Я отскакиваю на шаг, поправляю платье, и краем глаза замечаю, как мужчина смотрит на меня с каким-то странным, острым интересом.
Его глаза сужены.
— Вы... отдавили мне ногу, — произносит он низким, хриплым голосом, полным раздражения и... чего-то еще.