В воспоминаниях подростка этот момент сохранился особенно ярко.
Комиссия, проводившая оценку способностей, пребывала в настоящем шоке, а её вердикт звучал так:
Маг способен слиться со стихией Хаоса, делая её частью своего существа и получая непредсказуемые силы.
Дар считался потенциально чрезвычайно мощным. Но для его развития — а, главное, контроля — требовались огромные ресурсы и опытные наставники.
В заключении комиссии значилось:
Невозможно предсказать, на что способен маг подобного типа на высоких ступенях развития. Потенциально может принести Империи огромную пользу.
Алексея внесли в списки перспективных магов и выдали рекомендации по обучению. И действительно — в приюте им срочно занялись.
Только совсем не так, как советовала комиссия.
Сначала это выглядело почти случайностью: то один ученик ударит, то учитель вызовет его на занятии — показать на живом примере действие весьма губительной магии.
Иногда его ставили в спарринг с куда более сильными учениками. И тренировка быстро превращалась в избиение.
Его ломали.
Постепенно. Системно.
Как результат, Алексей замкнулся ещё сильнее и стал совершенно неуправляем. К тому же внутри него всё чаще бушевал Хаос — стихия, которую он самостоятельно не мог обуздать. И каждый раз, когда хоть что-то получалось, его жестоко подавляли, не давая даже попытаться взять всё под контроль.
Однако со временем администрация поняла, что и этого недостаточно, решив, действовать иначе.
Парня начали травить.
Медленно. Незаметно. Методично.
Алексей понял это слишком поздно. К семнадцати годам его магические каналы оказались изуродованы: часть закупорилась, часть смешалась, некоторые высохли или даже вывернулись.
А за его деградацией с явным злорадством наблюдал княжич Кирилл Троекуров — наследник рода.
Воспоминания Алексея о собственной смерти, этот день
Иногда в сиротский дом приезжала имперская комиссия.
Она проверяла, насколько эффективно расходуются средства и в каком состоянии находятся перспективные воспитанники. Император лично приказал следить за подобными приютами — вплоть до смертной казни для опекунов, нарушивших закон.
До совершеннолетия Алексея оставалось всего несколько дней.
Поэтому комиссия решила проверить его отдельно — чтобы определить дальнейшую судьбу.
Лучший вариант выглядел как настоящий джек-пот: рекомендация в магическую академию или поступление в кадетский корпус.
Но Алексея устроило бы что угодно, лишь бы выбраться отсюда.
Однако осмотр оказался коротким, а глава комиссии даже не стал скрывать равнодушия:
— Не представляет ценности для Империи.
И прямо там, на месте, развернувшись, небрежно записал в отчёте две строки:
Упадок магического тела.