Таким ощутимым.
Несмотря на жару и напряжение, по моей спине пробегает дрожь, кожа покрывается мурашками.
— Никогда не целовал девушку в лифте, — его хриплые слова будто вытягивают воздух из комнаты, из моих легких. — Никогда не хотел поцеловать девушку, которая сводит меня с ума тем, как сильно я жажду ее губ, в чертовом сломанном лифте, когда она выглядит такой красивой, что я не могу дышать.
И он говорит это так, словно хочет, чтобы я точно поняла: речь обо мне. О той, кого он хочет… или собирается поцеловать.
У меня кружится голова от того, как он смотрит. Словно я единственная, что способна вернуть ему дыхание. Его глаза темны и полуприкрыты, впиваются в мои с мучительной силой.
— Это просто из-за отсутствия кондиционера, — выдыхаю я, едва слышно.
Его губы дергаются.
— Нет. Из-за тебя, — его ладонь обхватывает мою лодыжку, большой палец скользит по тонкой полоске кожи, выглядывающей из-под джинсов. Едва заметное касание — но какое огромное значение.
Он осторожно тянет меня чуть ближе.
— Иди сюда, Золотая девочка.
Я застываю. Это черта, которую мы никогда не переходили. Черта, которую я боюсь переступить, но, Боже, как же я хочу. Даже если не должна, даже если это последнее, чего стоит желать, это не отменяет того, что я хочу.
Особенно после сегодняшнего дня. Увидев его другим. Таким, о ком я и не подозревала.
— Леннон, — господи, мое имя на его губах звучит, как грех, и мне хочется утонуть в этом. — Иди. Сюда.
Я отбрасываю доводы, что должна сказать «нет», что должна остаться на своей стороне тесного лифта, и медленно переползаю к нему, опускаясь рядом.
Мы молчим долгие секунды, лишь смотрим друг на друга, дышим.
Пока он не тянется, не обхватывает ладонью мою шею и резко притягивает к себе, прижимая губы к моим.
ГЛАВА 28
СЕЙНТ
У нее вырывается тихий всхлип.
Такой мягкий и до безумия сладкий, что звук будто прожигает мне голову, прожигает до самой сути, откладываясь в памяти навсегда.
Я ведь не знаю, что такое мягкость. Не знаю нежности. Не умею быть терпеливым или бережным. Я не из таких мужчин.
Но когда моя ладонь скользит по ее линии челюсти, вплетаясь в волосы у основания шеи, я прикасаюсь к ней так, словно она способна разбиться от одного моего движения. Словно я держу в руках самую хрупкую вещь в мире и боюсь оказаться причиной ее падения.
Сначала ее губы движутся нерешительно, осторожно, словно внутри нее идет война — разум против тела. Но потом что-то меняется.
Я чувствую тот миг, когда она сдается. И никогда прежде победа не была такой безоговорочной.
Она растворяется в поцелуе.
Я скольжу языком по линии ее губ, умоляя, почти вымаливая впустить меня, и когда ее губы подаются, открываясь, снова вырывается тот мягкий, хриплый звук, отдающийся прямо мне в рот.
Все в этом поцелуе отчаянно, бешено, будто мы оба наконец поддались взрыву, от которого слишком долго отказывались.
Ее пальцы вплетаются в мои волосы, когда мой язык встречает ее. Я хватаю ее за шею, подтягиваю к себе на колени, и она устраивается прямо на моем члене, который, кажется, никогда еще не был таким твердым.
Из-за одного лишь поцелуя.
Моя ладонь скользит по ее спине, пальцы перебирают изгибы позвонков, прижимая ее ближе, пока ее тело не приникает к моей груди.