А потом я замахиваюсь и с такой силой бью Чендлера кулаком в лицо, что его голова откидывается назад, и он, пошатываясь, отступает, зажимая нос, который, надеюсь, я ему сломал.
Он не падает. Плюет кровавой слюной мне под ноги — и бросается на меня. Сбивает на пол, издавая из груди рычание.
Мне хватило одного мгновения, чтобы перевернуть его. Теперь я сверху. Мой кулак снова врезается в его скулу, кровь заливает кожу.
За каждое слово. За то, что он сделал с ней. За то, как он пытался ее сломать.
После третьего удара меня оттаскивают в сторону. Грудь вздымается, кулаки горят, а он остается на полу — в крови, с хрипами и стонами.
— Сейнт, Господи… — Леннон бросается ко мне, ощупывает лицо, шею, волосы.
Я ловлю ее взгляд.
— Я в порядке, малышка. Ни царапины. Он даже не успел коснуться.
Потому что он жалкий ублюдок.
Краем глаза вижу, как к нам спешат трое полицейских. Вдыхаю медленно. Ожидал. И оно того стоило.
Ее глаза наполняются слезами. Я рвусь к ней, но охрана держит.
— Сейнт, я боюсь…
Я прижимаю лоб к ее лбу.
— Все будет хорошо. Я готов отсидеть, лишь бы он получил по заслугам.
Я успеваю коснуться ее губ поцелуем, прежде чем наручники защелкиваются на запястьях.
И я не жалею. Ни секунды.
Леннон идет следом за офицером, пока меня ведут к выходу. Но прежде чем ступить за дверь, я оборачиваюсь к ее отцу.
— В отличие от тебя, я всегда буду ставить ее на первое место. Я готов на все ради нее. Однажды она узнает обо всех твоих грязных делишках. И знаешь, кто будет рядом, когда это случится? Я, ублюдок.
ГЛАВА 48
ЛЕННОН
В этом бетонном зале ожидания так холодно, что пальцы на ногах онемели и начали синеть в «лабутенах».
Прошло несколько часов с тех пор, как задержали Сейнта, и большую часть этого времени я провела в слезах, кажется, во мне уже не осталось слез. Я пыталась стереть размазанную тушь с щек влажной салфеткой в уборной, но это мало помогло.
Мои глаза опухли и покраснели, живот скрутило в тугой узел, от чего меня тошнит. И еще я даже не могу вспомнить, когда в последний раз ела. На ногах появились волдыри от того, что я ходила в туфлях на шпильке, но я не могла усидеть на месте, охваченная тревогой.
Опускаю голову в ладони, когда очередная волна слез грозит пролиться, и слышу, как щелкают двойные двери. Мои глаза устремляются к двери, я жду, затаив дыхание.
Секундой позже дверь открывается, и Сейнт выходит. Все мое тело обмякает от облегчения, и на этот раз слезы не похожи на те, что я проливала всю ночь.
— Сейнт, — его имя срывается с моих губ, когда я бегу к нему так быстро, как только могут нести меня ноги в этих каблуках, и бросаюсь в его объятия. Мои руки обвивают его шею, и я сжимаю его так крепко, что боюсь, что могу причинить боль. — Я так волновалась. Я… я сходила с ума… — замолкаю, когда горло сжимается от эмоций.
Его рука скользит по моим волосам, когда он прижимает губы к моему лбу.
— Я в порядке, малышка. А ты в порядке?
Я не могу сдержаться — смесь рыдания и смеха вырывается из меня, и он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, убирая волосы с моего лица.
— Эй, эй, поговори со мной.