К черту это. И к черту их.
— Боже, я забыла, как ненавижу этих людей, — шепчет Леннон, когда мы входим в бальный зал. Ее пальцы крепче сжимают мои. — Единственное настоящее в них — это жадность.
Я киваю, но молчу.
Хочу, чтобы это были ее собственные открытия, а не под влиянием моего отвращения. Не секрет, что я терпеть не могу все это, но повторять ей не буду.
Раньше у нас была сделка, но больше нет. Мы не дали этому названия, но то, что между нами, — реально.
Мы — реальные.
Но остается факт: Леннон все еще пытается что-то доказать отцу. Что она сама делает выбор.
И этим выбором стал я. По-настоящему. Не понарошку.
Так что причина, по которой я здесь сегодня, не в том, чтобы насолить ее отцу. Я здесь ради нее. Чтобы поддержать. Чтобы стоять рядом, пока она делает самое смелое, что когда-либо делала. Чтобы показать: я не уйду, даже если ненавижу весь этот ее прежний мир.
— Мне нужно в туалет, перед тем как идти к столу, — говорит Леннон. — Пойдешь со мной?
Я киваю и быстро целую ее руку.
Она выводит меня из зала, оставляя позади гул голосов и звон бокалов, пока мы идем по темному коридору к вывеске «туалеты».
Но прежде чем мы доходим туда, она резко останавливается, разворачивается ко мне и толкает к стене. Обвивая руками мою шею, приподнимается на носки и прижимается к уголку моих губ легким поцелуем.
— Мне просто… это было нужно. Слишком долго не целовались, — шепчет она.
Я смеюсь у ее губ:
— Всего-то несколько минут, малышка.
Она кокетливо пожимает плечами:
— Слишком долго, — ее пальцы скользят под ворот моего пиджака, и ее брови резко хмурятся. — Что это?
Я молчу, пока она вытягивает тонкую золотую цепочку из-под моей рубашки, и ее губы приоткрываются в удивлении.
— Сейнт… почему ты носишь мое кольцо-обещание на шее?
Она перебирает его между пальцами, покрытыми розовым лаком.
— Потому что теперь я понимаю, что оно значило для тебя. И если ты не против, я хочу оставить его. Для тебя это было напоминанием о том, что твоя жизнь всегда принадлежит тебе, и я хочу беречь это. Так же, как хочу беречь тебя.
Ее глаза вспыхивают, и она тянется ко мне, касаясь моих губ.
— Оставь. Мне… нравится видеть его на твоей шее.
Я усмехаюсь, скользя ладонью вверх по ее груди к горлу. Контраст темной татуировки на моей руке с ее белой кожей будоражит кровь и во мне разгорается огонь. Я слегка сжимаю ее шею, притягивая к себе.
— Черт, я с ума по тебе схожу, Золотая Девочка. Я одержим тобой.
— Есть вещи и похуже для одержимости. К тому же я и правда потрясающая.
Она смеется, а я прикусываю ее губы.
— Нахалка.
Я жадно целую ее, не в силах больше ждать. Ее пальцы скользят в мои волосы, и моя Золотая Девочка тает в моих руках.