– Странно. Увлекаюсь иконографией, но ни разу не видел образ, о котором говоришь.
– Ладно, – сдался Димон. – Где ты находишься?
– На улице.
– Название скажи.
– Чье?
– Улицы, на которой стоишь! – рявкнул мой лучший друг – похоже, он потерял свою вечную невозмутимость.
– Тут нигде ничего не написано, – доложили из трубки, потом Котик начал описывать пейзаж: – Справа – могильные кресты, их много, собраны в кучу. Слева – качели с матрасом и всякая ерунда еще.
Стало тихо.
– Могильные кресты… – заморгал Иван Никифорович. – Он забрел на кладбище? Какие погосты в Москве есть?
– Их много, – быстро отреагировал Димон, глядя в телефон. – Новодевичье, Ваганьковское, Троекуровское, Хованское, Введенское, Николо-Архангельское, Востряковское, Домодедовское. Но вряд ли там среди захоронений поставили качели.
– Разумное замечание, – согласился Егор. – Котик, видишь ли ты где-нибудь дверь?
– Да! – вдруг оживился ученый.
– На ней есть вывеска?
– Да!
– Что на ней написано?
– «Левый выход»!
В столовой опять воцарилось молчание. Потом Нестеров продолжил:
– Толкни дверь. Что перед тобой?
– Небольшое помещение и занавеска.
– Можешь ее открыть? Скажи, что за занавеской?
– Вижу зал с креслами. Они пустые.
– Он в театре! – понял Егор. – В одном из помещений, где хранят реквизит.
– Стой на месте, никуда не двигайся, – приказал Коробков. – Сейчас приедем за тобой. Только не броди по помещению.
Глава двенадцатая
Рабочий день начался со звонка Владимира Николаевича.
– У вас есть какая-нибудь информация для меня? – осведомился клиент.
– Работаем, – коротко ответила я.
– Хочется узнать о результатах.
– Как только у нас появится ясная картина произошедшего, мы сразу вас оповестим, – пообещала я. – Но только при личной встрече, не по телефону.
– Ускорьтесь, – велел Быков. – Поговорите с Маргаритой Роминой. Она наша бывшая нянька и домработница.