Лишился корабля, расстался с Генри, практически вернулся в ту точку, с которой начинал новую жизнь после побега от «Кэмпбелла». А если честно, стало еще хуже.
Когда я закончил свои рабочие отношения с родной корпорацией, я хотя бы был на свободе и надо мной не висела куча обвинений в нарушении законов Содружества.
На восьмой день, сразу после завтрака, за мной таки пришли.
— Я уж начал думать, что вы про меня забыли, — сказал я и получил в ответ традиционное молчание.
Пятерка спецназовцев, как и в прошлый раз, несколько дронов. На меня надели силовые наручники (вешать на мультика наручники с электронным замком — это очень хорошая шутка. Волшебник мог бы деактивировать их меньше, чем за секунду), и мы отправились в путь.
Один конвоир шел спереди, двое по бокам, двое сзади. Дроны висели под самым потолком, видимо, чтобы я не смог сбить их кулаком в красивом прыжке (кстати, я бы смог).
Прошагав добрых полкилометра по коридору (двигались мы не в том направлении, что в прошлый раз), мы добрались до лестницы и спустились на три уровня вниз. Похоже, вояки отгрохали себе настоящий бункер, способный выдержать даже средней силы орбитальный удар.
Меня привели в допросную комнату. С виду ее убранство выглядело довольно просто — стол и два стула, один из которых был прикручен к полу, но я не сомневался, что здесь все напичкано электроникой.
Меня усадили на стул, связали наручники с силовой площадкой на столе и оставили одного. Ну, если не считать трех дронов, зависших у меня над головой.
Я не сомневался, что конвоиры остались прямо за дверью, и я бы не удивился, если бы узнал, что прямо сейчас меня держат под прицелом замаскированные в стенах пулеметы.
Или плазмометы.
Я просидел так минут пятнадцать, а потом в комнату вошла женщина в военном комбинезоне без знаков различия и отметок о принадлежности к какому-либо роду войск. У женщины были длинные черные волосы, собранные в хвост, узкое и не слишком приятное лицо и спокойный взгляд больших темно-серых глаз.
Она села на второй стул, тот, который не был прикручен к полу, и поставила перед собой планшет таким образом, чтобы я не видел содержимое экрана.
— Хотите чего-нибудь, мистер Тернбаум?
— Пять миллионов кредитов, официальные извинения и свободный вылет на любой из независимых миров по моему выбору, — сказал я.
Она даже не улыбнулась.
— Я говорила о чем-то более реалистичном, вроде кофе, чая или холодного лимонада.
— Ну, попробовать-то все равно стоило, — сказал я.
— Так вы хотите кофе, чай или холодный лимонад?
— Нет, спасибо, — сказал я. — Может быть, чуть позже, если наша беседа затянется.
— Она затянется, мистер Тернбаум. Обязательно затянется. По сути, это лишь первый наш с вами разговор, который будет носить скорее ознакомительный характер.
— Так давайте познакомимся, — предложил я. — Мое имя вы знаете, а вы…
— Агент Хоук, — сказала она.
— Агент чего? — на территории Содружества действует целая куча спецслужб, и мне было любопытно, которая из них решила взяться за меня первой.
— Сейчас вам этого знать необязательно.
— Боюсь, что с таким подходом нам будет сложно установить доверительные отношения, — сказал я.
— Я люблю сложности, — сказала она.
— Тогда вы по адресу, — сказал я. — Ребята на этой военной базе способны создавать сложности практически из ничего.
— Что вы имеете в виду?
— Вот это все, — я хотел развести руками, но не смог оторвать их от поверхности стола, так что просто помахал ладонями.