Чужие. Променявший на чужих детей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вечер опускается на город серой дымкой. Аниса засыпает под мультики, мама укладывает ее в кровать. Я все сижу у окна, сжимая телефон.

В одиннадцать вечера звонок.

— Сумая, — голос Ахмеда. Уставший, хриплый, но живой. — Все кончено.

Я выдыхаю так сильно, что, кажется, из комнаты уходит весь воздух.

— Ты жив? Цел? Что с Лейлой? Где Аслан?

— Тише-тише, — он усмехается. — Я жив, цел, даже не поцарапан. Лейла у родственников, с детьми. Аслан... сдался сам. Увидел, что выход перекрыт, и решил не рисковать. Сейчас его везут обратно.

— Сдался? — не верю я. — Просто сдался?

— Не просто. Пришлось пообещать, что я не буду преследовать его семью. Он боялся за Лейлу и внуков. Странно, да? Такой подлец, а о детях думает.

Я молчу. В голове не укладывается — все кончено. Аслан снова за решеткой. Лейла жива. Ахмед — со мной на связи.

— Сумая, — голос его теплеет. — Я скучаю. Дико скучаю. По вам обеим.

— Я тоже, — шепчу я. — Когда ты вернешься?

— Завтра вечером. Улажу тут дела и вылечу. Дождись.

— Дождусь.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

Я кладу трубку и впервые за двое суток позволяю себе улыбнуться.

Ночью мне снится сон. Мы в Грозном, в нашем старом доме. Ахмед сидит во дворе под тутовником, Аниса бегает вокруг с мишкой, а Зарема выносит огромное блюдо с черешней. Я смотрю на них и чувствую такое счастье, что просыпаюсь с мокрыми щеками.

— Мама? — Аниса стоит в дверях. — Ты плачешь?

— Нет, солнышко, — я вытираю слезы. — Это просто... просто сон.

— Про папу?

— Про папу.

Она забирается ко мне в кровать, прижимается теплым тельцем.

— Папа скоро приедет? — спрашивает она сонно.

— Завтра вечером, — обещаю я.

— А можно мы его встретим?

— Можно. Обязательно встретим.

Мы лежим, обнявшись, и смотрим, как за окном разгорается рассвет. Новый день. Новый этап. Новая жизнь.

Ахмед прилетает на следующий день рейсом в семь вечера. Мы с Анисой приезжаем в аэропорт за час — она боится опоздать и все время торопит таксиста. Я смотрю на ее взволнованное личико и понимаю, что дочь уже привязалась к нему. Сильно. Навсегда.

В зале прилета она вцепляется мне в руку и не отпускает, вглядываясь в поток людей. А когда он появляется — высокий, уставший, с дорожной сумкой через плечо — она срывается с места и бежит.

— Папа! Папа!