Парторг 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всю дорогу думал о том, что сейчас разворачивается на фронтах Великой Отечественной. От Великих Лук до Новороссийска наша армия наступала, громила и гнала ненавистного врага. Уже отгремел второй за время войны праздничный салют, в честь воинов, освободивших Харьков. Шли бои за Новороссийск и Смоленск. Ещё в этом месяце Красная Армия широким фронтом выйдет к Днепру и начнёт его форсирование. И сотни моих боевых товарищей сейчас там, на фронте. А я здесь, в тылу. Мой фронт, это восстановление разрушенного, и другого фронта у меня нет.

За окном машины тянулись знакомые виды: руины и пустыри, кое-где уже огороженные строительными заборами, горы битого кирпича, аккуратно сложенные у обочин рабочими бригадами, первые новые стены, поднимавшиеся над уровнем цокольных этажей. На одном из перекрёстков стояла группа женщин с лопатами, они расчищали завал от разрушенного дома, складывали годный кирпич отдельно от мусора. Работали молча, без понуканий. Сталинград восстанавливался и каждый делал своё. И наш первый серийный дом, монтаж которого только что начался, был малой, но важной частью этого большого и трудного дела. Я подумал, что женщины на том перекрёстке скоро будут жить в домах, собранных по нашей технологии. Это была хорошая мысль.

С такими мыслями я приехал на нашу опытную станцию. Здесь предстояло создать то, что должно было изменить сельское хозяйство всего разорённого войной края, а затем и всей страны. Американцы, судя по всему, были людьми дела и без лишней раскачки приступили к работе. Джо Купер оказался в конторе вместе с Антоновым, они ожидали моего приезда и при моём появлении тут же поднялись навстречу. На столе перед ними лежал план опытной станции, густо покрытый карандашными пометками, с несколькими листами расчётов поверх него.

Сразу было видно, что путешествие последних недель основательно вымотало Джо. Он заметно похудел, персидское солнце изрядно обветрило и подсушило его лицо, под глазами залегли тени. Пиджак на нём висел чуть свободнее, чем, наверное, должен был. Но держался он бодро: улыбался открыто, говорил живо, и было очевидно, что усталость не сломила его настроя. Такие люди берут силу не из отдыха, а из работы.

— Георгий, — сразу взял слово Джо, тщательно подбирая русские слова, — последнее слово, конечно, за вами, но я считаю, что в первую очередь надо начинать строительство элеватора и хранилища для удобрений, всё остальное во вторую. Ваш коллега, — он кивнул в сторону Антонова, — согласен со мной.

— Да, это очевидно. Это нам нужно в первую очередь, — подтвердил я.

— Хорошо, — Джо коротко кивнул и провёл пальцем по плану. — Наши специалисты сегодня составят окончательный план работ, и завтра мы уже начнём непосредственное строительство. Всё необходимое оборудование приехало вместе с нами, и самые нужные материалы тоже. Из-за этого мы так долго добирались: не хотелось оставлять груз без присмотра, — он говорил осторожно, явно не зная, как мы отреагируем на его слова, прекрасно понимая, что мне известна обстановка в этих краях куда лучше, чем ему. — Знаете, в таких бескрайних просторах всякое бывает, тем более что там ещё совсем недавно шли бои.

— Да, там, чего скрывать, там могут пока встречаться такие неприятности. Приходилось здесь сталкиваться и с недобитками, и с оставленной немецкой агентурой, и с диверсантами. Война есть война.

— Именно поэтому мы и не торопились. Груз дороже времени.

— Вы правы. И груз добрался, и люди целы. Это главное.

Теперь понятно, почему американцы добирались так долго. Скорее всего нашим сопровождающим была поставлена задача максимально избегать риска. Но всё это осталось позади: в дороге ничего плохого не случилось, груз прибыл в целости, и можно было смело двигаться вперёд.

— Хорошо, товарищи, — я посмотрел на Джо, проверяя, не смутит ли его такое обращение, но американец даже бровью не повёл, видимо решив, что правила здесь определяем мы. — Это всё в прошлом. Давайте о деле. Сегодня окончательно определимся, что где и как будем строить. Что вы, Джо, скажете о местах, намеченных нашими специалистами? Думаю, в некоторых специфических вопросах, например, в размещении птицеводческих помещений, особенно индюшиных, мы могли кое-что и упустить.

— На первый взгляд, я со всеми предложениями согласен. Думаю, ваши опасения насчёт индюшиной фермы напрасны. Ваш товарищ, — Джо тщательно выговорил непривычное ему слово, — руководитель вашего животноводства, насколько я понял, до войны жил и работал в Польше и хорошо разбирается в птицеводстве. По крайней мере, в плане размещения, — Джо показал на схему будущих объектов, — я замечаний не вижу.

— Отлично, — подвёл я итог нашего короткого совещания. — Думаю, пора идти смотреть, как всё это выглядит на местности.

На местности всё выглядело неплохо. Американцы оказались именно такими, какими я их себе представлял: людьми дела, не склонными тратить время впустую. Приехали они в Советский Союз, полагаю, прежде всего за хорошим заработком, а потому у них в буквальном смысле время было деньгами.

К такому выводу я пришёл ещё тогда, когда знакомился со сроками строительства всех объектов опытной станции, предложенными американской стороной. Сроки меня лично очень впечатлили. Закончить всё к марту, это серьёзно, особенно с учётом того, что основной объём работ приходился на зиму. Видимо, Эванс пообещал своим людям весьма щедрое вознаграждение. Большинство из них имели опыт работы в суровых условиях Аляски, что, без сомнения, было серьёзной заявкой на успех.

Меня особенно поразило, что среди строителей оказались люди с русскими корнями, потомки тех, кто остался на Аляске после её продажи Америке в середине прошлого века. С некоторыми я даже пообщался во время первого приезда американцев.

Они говорили по-русски с тяжёлым, непривычным акцентом, коверкали окончания и путали падежи, но говорили, и это само по себе было удивительно. Один из них, коренастый пожилой мужчина по имени Пётр, которого остальные называли Питером, подошёл ко мне в самом начале и сказал негромко, смущённо улыбаясь: «Мой прадед мой из Архангельска был. Вот я и приехал посмотреть». Я пожал ему руку и не нашёлся, что ответить. Что тут скажешь. Прадед уехал, внук приехал. Посмотрим, как эти господа справятся с наполеоновскими планами своего работодателя.

Первым делом мы пошли смотреть, как обстоят дела с планами строительства элеватора и хранилища удобрений. По элеватору замечаний у американцев практически не было, так, мелочи, совершенно непринципиальные.

А вот по хранилищу удобрений замечания нашлись. Не принципиальные, но достаточно существенные: всё-таки сказывалась разница в опыте работы с удобрениями. Наши специалисты умели строить, но агрохимия была для них относительно новой областью, и кое-какие детали они упустили. Американцы заметили это сразу, однако сделали это корректно, без лишнего высокомерия, просто изложили замечания по существу и предложили исправления. Это мне понравилось.

Но к нашему приходу все эти замечания уже были обсуждены и оперативно учтены в переработанном проекте. Самсонов продемонстрировал исправленный вариант с явным удовольствием, а рядом с ним стояла его супруга, правая рука мужа во всех делах и начинаниях: она держала чертёж и коротко, точно отвечала на вопросы американских специалистов, не тратя ни лишнего слова, ни лишней секунды. Было видно, что она не просто помогает мужу, а сама глубоко понимает дело. Один из американцев, молодой, с рыжеватыми усами, что-то спросил у неё через переводчика, и она ответила, не заглядывая в бумаги. Молодой американец удовлетворённо кивнул и что-то пометил в своём блокноте.

Джо внимательно изучил результат, провёл пальцем по чертежу, кивнул несколько раз, потом ещё раз пробежал взглядом по верхней части схемы и с удовлетворением произнёс:

— Обсуждать тут нечего. Наши и ваши специалисты нашли общий язык, и можно смело приступать к практическим работам. У вас ведь принято всегда забивать в землю символический колышек? — я не сразу понял, что он имеет в виду, но, сообразив, кивнул в знак согласия. Традиция была знакомая: в торжественных случаях на советских стройках забивали первый колышек или укладывали первый камень. Американцы, оказывается, тоже про это знали. Или Джо специально поинтересовался заранее, готовясь к этому моменту.

Дождавшись одобрительного кивка, Джо продолжил:

— Георгий, дайте команду принести колышек и молоток. Мы с вами сделаем это прямо сейчас.

Я оглянулся. Самсонов уже шёл к нам, неся в руках заострённый деревянный кол и молоток. Он явно ожидал этого момента и подготовился заранее. Хороший хозяйственник всегда думает на шаг вперёд.

Мы встали рядом с Джо на том месте, где через несколько месяцев должен будет подняться элеватор. Я взял молоток и ударил первым, вложив в удар всё, что скопилось за этот день, за эти недели, за эти месяцы работы и ожиданий. Кол вошёл в землю с глухим, плотным звуком. Потом молоток взял Джо. Он бил аккуратно, экономно, как человек, привыкший работать с инструментом, не растрачивая усилие попусту. Потом Самсонов. Жена Самсонова стояла рядом, держась прямо, и смотрела на то, как забивается кол, с таким выражением, словно наблюдала за чем-то торжественным и окончательным.

Никто не произносил речей. Ни Джо, ни я, ни Самсонов, и это было правильно. Слова тут были лишними. Но все молча постояли ещё с минуту, глядя на этот неприметный кол, воткнутый в голое поле, и, думаю, каждый думал о своём. Я думал о том, что через год здесь будет работать живое хозяйство, что зерно пойдёт в хранилища, что земля вокруг Сталинграда снова станет кормить людей. Джо думал, наверное, о сроках и деньгах, и это было его право: он честно приехал сюда работать. Самсонов думал о своём хозяйстве, о том, каким оно станет. Это я мог угадать по его лицу.

Потом Антонов что-то тихо сказал Самсонову, оба переглянулись, кивнули. Один из американских строителей достал сигарету, другой похлопал его по плечу. Кто-то рассмеялся. Момент прошёл, все снова стали деловыми и озабоченными. Работа продолжалась.

Война когда-нибудь обязательно кончится. А земля будет всегда.