Парторг 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ничего выдающегося он, если разобраться, не придумал. Просто у него было потрясающее объёмное мышление, способность видеть цех не как набор стен и станков, а как единый живой организм, в котором каждый сантиметр имеет значение. Он переставил всё оборудование, которое поддавалось перемещению, так, что освободилось ровно столько места, сколько нужно для ещё одной линии. Ни больше, ни меньше. Как в шахматной задаче, где единственное решение спрятано на виду.

На заводе применялся стендовый способ организации технологического процесса. Самый простой, а в каком-то смысле и наиболее примитивный. Другие, более сложные и производительные схемы, нам сейчас были недоступны по объективным причинам: просто не хватало сил, оборудования и специалистов.

— На это особо не смотри, — сказал Гольдман и решительно убрал в сторону один лист, развернув другой. — Я тебе сейчас покажу вещи поинтереснее.

Он расстелил чертежи новых цехов, строительство которых только начиналось. Свежая синька, аккуратные линии, пометки красным карандашом.

— Смотри, какая петрушка вырисовывается. Наш работающий цех максимум что может дать — двенадцать стоквартирных домокомплектов в месяц: десять Сталинграду и два Михайловке. По нашим расчётам этого уровня мы достигнем к ноябрю, — Гольдман говорил с воодушевлением, глаза горели. Такими глазами смотрит инженер, когда его замысел наконец начинает воплощаться в металле и бетоне. — Моя модернизация позволит через месяц выйти на восемнадцать комплектов. А возможно, найдём ещё резервы и дотянем до двадцати.

— Получается, что государственное задание на первое мая следующего года мы выполняем досрочно уже к ноябрю? — я вопросительно посмотрел на него.

— Именно, — Гольдман кивнул. — Исходя из этого делаем следующие выводы. Первое: прекращаем штурмовщину на строительстве новой очереди завода. Незачем людей гробить сверх меры. Второе: два новых цеха оставляем без изменений, но схему производства меняем. Стендовая технология самая простая. Больше того, что она даст после модернизации, из неё не выжать при всём желании. Поэтому предлагаю: один новый цех, как и планируется, делаем под стендовую схему. Это даст нам плановые сорок домокомплектов в месяц. А во втором цехе внедряем конвейерную схему.

— А почему не сразу оба под конвейер? — спросил я. Логика Ильи Борисовича мне была ещё не вполне ясна.

— А потому что у тебя, Георгий Васильевич, лёгкое головокружение от успехов, — огорошил меня Гольдман. Я даже опешил от неожиданности.

— Это как? Объясни.

— У тебя получается всё, за что берёшься, — Гольдман произнёс это без зависти и лести, почти по-врачебному, как диагноз. — И рано или поздно ты переоценишь свои возможности или возьмёшься за что-то заведомо непосильное. Конвейерная технология производительнее — это бесспорно. И ничего принципиально сложного в ней нет. Какая разница, железобетонная плита или автомобиль, принцип один и тот же. Но…

Гольдман поднял вверх указательный палец, и я живо представил его на институтской кафедре.

С трудом сдержал улыбку: она сейчас была бы неуместна.

— Но сама по себе любая конвейерная линия штука технически сложная и дорогостоящая. Её гибкость несравнимо ниже, чем у стендовой. Если допустили ошибку при проектировании, исправлять её будет трудно и дорого. Очень дорого. А производительность, тут и обсуждать нечего, конвейер стенду не конкурент. Именно поэтому без лишнего риска: конвейер для начала только в одном цехе. Получится — найдём место для ещё одного, а со временем и второй переоборудуем. Но этот цех, — он кивнул в сторону работающего производства, — в любом случае останется. Это наш фундамент, наша страховка.

— Молодец, товарищ Гольдман. Аргументированно и убедительно. Соглашусь с тобой, но с одной поправкой. Штурмовщину на строительстве прекращаем, тут спорить глупо. Но от авральной работы мы откажемся только после того, как вы гарантированно выйдете на плановый показатель мая сорок четвёртого года, то есть на двадцать домокомплектов в месяц. Не раньше.

— Понимаю, — Гольдман кивнул. — Производственные мощности для этого будут полностью готовы через к первому. И если не случится какого-нибудь форс-мажора, за октябрь месяц мы произведём ровно двадцать домокомплектов.

Он сказал это без хвастовства и без тени сомнения. Просто как факт.

— А каким будет ритм работы завода: авральным, как сейчас, или равномерно-плановым? — уточнил я.

Это был принципиальнейший вопрос, куда важнее цифр и чертежей. Надо отказываться от штурмовщины не только при строительстве новых корпусов. Ещё важнее было начать работать не в аварийно-мобилизационном режиме военного времени с постоянными сверхурочными, отменёнными выходными и отпусками, а вернуться к нормальному, равномерно-плановому ритму. Люди не просто устали и уже накопилась многолетнюю усталость, которая ещё не давала о себе знать только потому, что продолжалась война и ценой огромного напряжения. Но когда война закончится, когда ослабнет эта пружина, усталость ударит по всей стране. Будет своеобразный общественный посттравматический синдром, реакция на многолетнее перенапряжение. Конечно, эйфория от Победы его сгладит. И хорошо, если удастся свести это всё к минимуму.

В масштабах всей страны я ничего изменить не смогу. Но локально, здесь, в ставшем мне родным Сталинграде, попробую.

С панельного завода я уехал в приподнятом настроении. Не каждый день получаешь такие подарки.

Перед обедом надо было заехать на дом Павлова и в дом НКВД.

Восстановление дома Павлова было закончено, и он уже заселён. Пока это тоже будет общежитие: довоенные жильцы, те из них, кто остался жив, вернулись в свои восстановленные квартиры, но их временно пришлось уплотнить. Когда начнётся кампания по расселению, они останутся в своих квартирах. По-другому и не может быть

Снаружи дом уже выглядел вполне прилично. Заново оштукатурен везде где есть большие повреждения, полностью оштукатурим позже. Окна новые, рамы одинаковые, ровные. Но вокруг ещё стояло несколько разрушенных строений, способных обрушиться в любой момент. Поэтому торжественную сдачу в эксплуатацию мы решили отложить до октябрьских праздников, чтобы к тому времени привести в порядок и окрестности. Убрать всё, что безобразит. Вокруг такого места должно быть достойно.

Два подъезда дома НКВД постепенно сдавались и заселялись. Дело было в том, что внутренние работы в квартирах никак не удавалось вести сплошным фронтом. На одной лестничной площадке оказывались помещения разной степени готовности. Одни полностью отремонтированы, заходи и живи. В других продолжались работы. Комиссар Воронин принял решение заселять квартиры по мере готовности каждой. В подъездах всё уже было отремонтировано, а шум за стеной у соседей неудобство временное. Общежитие у НКВД имелось, так что своим сотрудникам они сразу же предоставляли отдельное жильё. В этот вопрос ни советская, ни партийная власть не вмешивались.

Меня на этом объекте интересовало одно: как продвигаются работы на остальных подъездах и на строящейся двухподъездной пристройке. Дом в итоге должен был иметь восемь подъездов.

Пристройку возводили со стороны первого подъезда. Сейчас в СССР их нумерация шла справа налево, её поменяют лет через пятнадцать. Отремонтированными были два крайних подъезда, которые по нынешней нумерации числились пятым и шестым. На остальных работы шли полным ходом, и к праздникам там тоже возможно начнут поквартирное заселение. По меньшей мере подъезды, кровли и всё остальное общее имущество успеют привести в порядок до первых серьёзных морозов.

Одной из серьёзных проблем этого дома было восстановление общедомовой котельной: старое оборудование почти всё уничтожено, а новое надо было искать и монтировать. Но хозяйственники областного управления эту задачу решили. Помещение отремонтировали и шёл монтаж нового оборудования. К холодам гарантированно управятся.

Разумеется, я заехал и на восстанавливаемый партийный дом. Работы здесь шли полным ходом. Вокруг него стояли леса, и с улицы было видно, как наверху рабочие кладут кирпич, возводя стены нового третьего этажа. Главной нерешённой проблемой по-прежнему оставалась котельная. Старые несущие и наружные стены, лестницы уже привели в порядок, и все силы были брошены на надстройку. Здание в Сталинградскую битву пострадало не так сильно, как большинство других, поэтому были все шансы завершить восстановление и реконструкцию ещё до конца года. При необходимости можно было частично использовать уже отремонтированный первый этаж, если удастся запустить котельную до холодов.

А вот где сердце порадовалось по-настоящему, так это на строительстве нового корпуса мединститута.