Парторг 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Знакомое Сергею Михайловичу фундаментальное здание, которое первоначально проектировалось как Высшая партшкола, Было построено в пятидесятыхСпроектировали его сталинградские архитекторы Левитан и Симбирцев. Оба уже приехали в Сталинград и работали в тресте. Этим летом Симбирцев стал главным архитектором треста. К первому января сорок четвёртого года они должны были создать проект главного здания института.

После войны они спроектировали П-образное здание в стиле сталинского ампира. Я набросал примерный облик того, каким оно должно быть, и был уверен, что их проект окажется почти таким же. Высокие потолки, торжественные порталы, колонны, лепнина. Город-герой заслуживал именно таких зданий. Но в моей новой реальности мединститут займёт гораздо большую площадь. На месте зданий конца двадцатого — начала двадцать первого века с адресом улица Мира, дом двенадцать, где в частности разместилась пятизвёздочная гостиница «Волгоград», тоже будет мединститут. Таким образом он расположится фактически в двух кварталах центра города.

Я хотел сделать Сталинград третьим или в крайнем случае четвёртым городом страны, пропустив вперёд только Москву, Ленинград и, возможно, Новосибирск. Таким он должен стать в память о тех, кто совершил здесь невозможное: окончательно остановил нацистскую гадину и погнал её прочь на запад. В память о каждом, кто здесь воевал, кто безвинно погиб в страшных во время страшных бомбежек.

На этой территории сейчас шло активное восстановление. В ближайшее время здесь начнут размещаться кафедры мединститута и общежития для студентов и сотрудников. В будущем, после завершения строительства главного П-образного корпуса, всё это, возможно, снесут и выстроят что-то в том же стиле: жилой дом для преподавателей, дом аспирантов и студентов, клуб или даже Дворец Культуры института, спортивный комплекс, а возможно, и дополнительные учебные корпуса. Но это всё будет лет через десять, а то и позже. Сначала надо сделать то, что можно нужно сейчас.

На месте будущего главного корпуса разбор завалов уже закончили. Шла тщательная подготовка площадки. Торопиться здесь было некуда: это здание станет одной из визитных карточек восстановленного Сталинграда, и спешка ему ни к чему.

Схожая судьба ожидала и территорию во дворе восстанавливаемого старого партийного дома, и развалины напротив института через будущую улицу Володарского. Никаких жилых домов здесь не будет. Только административные здания, в которых разместятся партийные, советские и хозяйственные органы области, города и городского района. Возможно, концентрировать всю власть на таком небольшом пятачке не вполне правильно. Но сейчас это даст огромную экономию людских и материальных ресурсов, дефицит которых будет преследовать нас ещё не один десяток лет. А когда страна залечит страшные раны войны, можно будет что-то и пересмотреть.

Особенно деятельно шли работы на одном из домов во втором квартале. Здесь немецкие пленные не работали: только большая наша строительная бригада и несколько черкасовских. Этот трёхэтажный дом, восстанавливаемый по «старинным» технологиям и исключительно из материалов, отобранных на развалинах, рос как на дрожжах. Каждый раз, когда я здесь проезжал, казалось, что за прошедшие сутки он вырос ещё на несколько рядов кирпичей.

Он должен стать общежитием для студентов и почти бездомных преподавателей. Таких, например, как Елена Викторовна Андреева. Она получит здесь комнату, а её муж, второй секретарь горкома, наконец-то перестанет ночевать на работе.

Так что на обед я вернулся домой в великолепном настроении. Маша открыла дверь прежде, чем я успел постучать. Посмотрела на меня и улыбнулась. Просто улыбнулась, без слов. И этого было достаточно.

Глава 4

В конце рабочего дня я вспомнил ещё одну мрачную историю о незаслуженно забытом герое Сталинграда.

После того как сознание пришельца из будущего слилось с моим, я по-прежнему остался Георгием Хабаровым. Никакого конфликта двух личностей не было и нет. Просто ко мне подселился человек двадцать первого века, и его знания органично вплелись в мою память. Иногда они словно дремали в глубине сознания, а потом внезапно всплывали на поверхность, будто вспышки озарения.

Сегодня так и произошло. После письма из Липецка я вновь задумался о своём однополчанине лейтенанте Афанасьеве Иване Филипповиче, который большую часть обороны знаменитого дома командовал его гарнизоном. История эта была непростой и требовала пояснения. Сержант Яков Федотович Павлов командовал группой, захватившей дом, оказавшийся на нейтральной полосе, и потом первые три дня удерживавшей его. Затем к ним пробился лейтенант Афанасьев с подкреплением, и впоследствии именно он командовал обороной дома. Почему дом назвали Павловским, мне как офицеру и бывшему командиру роты понятно. Как только Павлов занял здание, в донесениях и на картах оно стало фигурировать именно как «дом Павлова». И никому в боевой обстановке не придёт в голову восстанавливать какую-то «справедливость» в названиях. На войне есть дела поважнее.

По-настоящему несправедливо поступят позже, когда Павлов получит Золотую Звезду, а Афанасьев за тот же подвиг не получит ничего, о нем получилось просто забыли. Но это пока ещё впереди, и, может быть, я смогу вмешаться в ход событий. А вот в историю другого героя нужно вмешиваться немедленно. Его нужно просто спасать.

Среди участников обороны легендарного дома был Анатолий Николаевич Курышов. По имени-отчеству его никто еще ни разу не называл, а называли просто Толиком или Толей, потому что ему было всего одиннадцать лет.

Летом сорок второго пятиклассника Толика, жившего в Пензенской области, мать отправила на каникулы к тёте в Сталинград. Простая колхозная доярка, муж которой воевал, наверное имела очень отдаленные представления о географии. И вместо беззаботного летнего отдыха мальчик оказался в самом пекле войны. Эвакуироваться он не смог. Семья родственников погибла на его глазах во время бомбёжки. Он сам каким-то чудом остался жив и в итоге оказался в подвале дома Павлова. Там он в очередной раз едва не погиб: забредший в подвал немец не стал расстреливать прятавшихся там детей и старика. Они уже умирали от голода, когда дом занял сержант Павлов со своей группой.

Толик действительно стал защитником дома и совершил несколько подвигов. В один из дней мальчик осколком снаряда был ранен в голову и получил тяжёлую контузию. Наши бойцы сумели вынести его с поля боя и переправить на левый берег Волги.

Находящегося в беспамятстве всего в бинтах мальчика мать чудом нашла в одном из санитарных поездов. Елизавета Никитична встречала на станции Кузнецка все составы, идущие из-под Сталинграда, день за днём, неделю за неделей, не теряя надежды. И её упорство было вознаграждено. Сейчас потерявший память одиннадцатилетний герой вместе с мамой находится где-то в Пензенской области.

А вот в последующей истории, известной Сергею Михайловичу, с мальчиком начали происходить совершенно ужасные вещи. Память к нему вернулась только через несколько лет. Он с семьёй переехал на Амур и там узнал, что его наградили орденом Красной Звезды. Благодаря этой награде о том, что он жив, узнал Павлов.

И вот тут бездушные и равнодушные чиновники проявили себя во всей красе. Анатолию Николаевичу отказали в признании его ветераном войны. Не помогло ни вмешательство Павлова, который до последнего дня своей жизни пытался помочь боевому товарищу, ни журналистов, ни общественности, ни депутатов постсоветской Государственной Думы. Всё было бесполезно.

Попадание произошло, когда Курышову уже было за девяносто. Народ почитает его как героя. Официальная власть — нет.

Но это всё произошло в будущем, которое знал Сергей Михайлович, а теперь знаю я. И в историю этого мальчика вмешаюсь немедленно.

Несмотря на воскресенье, в Сталинграде почти всё и все работают. Более-менее выходной соблюдается только в школах. Военное положение пока никто не отменял. Когда я приехал домой на обед, меня ждал приятный сюрприз: связисты в первой половине дня телефонизировали наш дом. Теперь у нас был собственный телефонный аппарат, чёрный, блестящий, с тяжёлой эбонитовой трубкой.

Поэтому я сразу же позвонил комиссару Воронину и попросил срочно принять меня, а потом набрал генерала Косякина. Так что сразу после обеда я поехал в областное управление НКВД.

Там всё было, как всегда. Комиссар тут же принял меня, предложил сесть и сразу спросил:

— Чем могу помочь, Георгий Васильевич?

Голос его звучал ровно и деловито. Воронин сидел за своим массивным письменным столом, на котором лежало несколько папок. За его спиной, как и положено, висел портрет Сталина в простой деревянной раме.

— Александр Иванович, мне необходима ваша помощь в двух непростых ситуациях, — начал я, усаживаясь на предложенный стул.

Комиссар кивнул, приглашая продолжать.

— Первая касается одного из защитников дома Павлова, Анатолия Николаевича Курышова, одиннадцати лет. Раненый в голову и контуженный мальчик был эвакуирован на левый берег. Он потерял память. Его в санитарном поезде нашла мать Елизавета Никитична. Сейчас они находятся где-то в Пензенской области, ориентировочно в Кузнецке или в его районе.