— Будешь рад узнать, что теперь я полноценный турист, мистер Краун. Я видела, как на Pike Place Market бросают рыбу, заглянула к стене с жвачками, той самой, заляпанной слюной. И, прежде чем ты спросишь — нет, я туда ничего не прилепила. Меня это слегка… смутило.
Пока я делюсь впечатлениями, Истон молчит, но по его лицу ясно — его забавляет мой поток слов. Потом мы естественно погружаемся в комфортную тишину под музыку. Вскоре он останавливается у витринного фасада из стекла, и я хмурюсь:
— Татуировка — это и есть твое «дело»?
Истон молча выходит из машины, обходит ее и, протянув руку, мягко подхватывает меня, ведя ко входу. Стоит нам зайти внутрь, как он отпускает мою ладонь и кивает мужчине с тату-машинкой. Тот работает с девушкой лет двадцати с небольшим, лежащей на кожаном столе позади небольшой стойки ресепшн.
— Эй, чувак, я почти закончил, — говорит тату-мастер, и его взгляд скользит ко мне. — А это что за красивая кошечка, которую ты с собой притащил?
— Подруга, — просто отвечает Истон.
На этот раз бровь поднимаю уже я.
Он одаривает меня пустым, предупреждающим взглядом.
— Заткнись.
— Значит, сегодня у нас Истон сторона-A? — поддеваю я.
Он меня игнорирует и садится в одно из кресел в зоне ожидания, а я тем временем осматриваюсь. В двух словах: чисто, стильно и совсем не похоже на привычный тату-салон. Скорее, на дорогой мужской клуб. В дальнем левом углу — высокий бар с кранами крафтового пива и аккуратно расставленными пинтами. Рядом — стеклянный холодильник, набитый всем, чем только можно утолить жажду. Рабочие зоны обставлены массивной кожаной мебелью с хромированными деталями — дорого, сдержанно, без лишней показухи.
В зоне ожидания стоит несколько одинаковых кресел, а стены увешаны цифровыми экранами, где один за другим появляются профессиональные снимки готовых работ. Результаты совсем не похожи на то, что обычно ожидаешь увидеть в тату-салоне. Здесь нет альбомов с заезженными эскизами для скучных, безликих татуировок. Сразу ясно, сюда не приходят без четкого понимания, чего хотят. Это место выглядит настоящей элитой в мире тату. Судя по электронным подписям внизу экранов, здесь работают всего три мастера. И кроме парня, который сейчас водит машинкой, остальные кресла пустуют.
Я снова смотрю на галерею работ и ловлю себя на мысли, смогла бы я вообще решиться навсегда оставить след на коже, и захотела бы терпеть ради этого боль. Почувствовав на себе взгляд Истона, оборачиваюсь и вижу, как он оценивает, как сидит на мне его куртка. Мне кажется, в его глазах мелькает легкое удовлетворение. Он тут же вытаскивает телефон из кармана и начинает что-то набирать.
Когда жужжание машинки стихает, я заглядываю за стойку и наблюдаю, как мастер начинает перечислять рекомендации по уходу, аккуратно закрывая свежую татуировку пленкой. Девушка лет двадцати с небольшим смотрит на него с таким вниманием, что нетрудно догадаться: ей бы хотелось большего, чем тот уход, который он предлагает. И, признаться, я понимаю ее.
Присмотревшись, замечаю: он, потрясающе красив и при этом просто гигант. Ростом он примерно, как Истон, около метра девяноста. Коротко подстриженные вьющиеся темно-русые волосы, одна прядь небрежно падает на лоб и подчеркивает темно-синие глаза. Фигура — безупречная.
И одет он так, что не обратить внимания просто невозможно: темно-бордовая рубашка с воротником, дизайнерские джинсы — всё сидит идеально.
Рукава закатаны чуть выше локтей, и сразу видно, что обе руки покрыты татуировками. По боковой линии шеи проступают четкие черные кончики перьев. Он, тот самый светловолосый красавец, от которого перехватывает дыхание, резкий контраст с Истоном: высоким, темным и по-своему опасно притягательным.
В Вашингтоне, похоже, умеют делать чертовски красивых мужчин.
Улыбнувшись этой мысли, я бросаю взгляд на Истона и замечаю, как у него едва заметно раздуваются ноздри, прежде чем он снова утыкается в телефон.
Ненужное чувство вины накрывает меня за то, что я позволила себе задержать взгляд на другом мужчине, когда я подхожу и сажусь рядом. Истон по-прежнему напряжен, и мне отчаянно хочется вернуть то легкое, комфортное состояние, которое так естественно возникло между нами в самом начале. Не удержавшись, я краем глаза замечаю, как он быстро набирает сообщение. Мне удается уловить лишь одно слово — «извини».
— Если я мешаю твоим планам… — начинаю я.
— Бесстыдница, — бурчит он, закрывая телефон и убирая его в карман.
— Прости, я вообще-то сижу прямо здесь. Я — пресса.
— Как же я мог забыть, — сухо отзывается он.
Меня это задевает, и я откидываюсь глубже в кресле. Похоже, здесь есть какое-то напряжение, потому что ревностью это точно не объяснить.
— Готов для тебя, чувак, — говорит мастер, когда девушка собирает сумку, собираясь уходить. Проходя мимо, она жадно окидывает Истона взглядом. Поднявшись, Истон отвечает ей легкой ухмылкой, как раз в тот момент, когда дверь за ней закрывается. Во мне вспыхивает неприятная, ревнивая волна жара.
Он всё еще стоит рядом, нависая надо мной, когда мастер добавляет:
— Для нее там есть кресло.
Я чувствую, как во мне поднимается раздражение, но Истон сжимает мою руку и тянет меня вверх. Он ловит мой взгляд и смотрит так, словно бросает вызов — только попробуй возразить. От этого прикосновения по мне проходит разряд до самых пяток. Он разворачивается и ведёт меня за стойку, а мастер указывает на свободное кресло рядом с рабочим столом.
— Как жизнь, Джи? — здоровается Истон.