И даже пока он это говорит, я чувствую, как в нас обоих поднимается отчаянное желание удержать эту реальность рядом с его яростной потребностью защитить нас. Я цепляюсь за него, пока он продолжает мыть меня, а затем принимается за себя.
Именно в тот момент, когда он бросает на меня взгляд, его лицо мрачнеет.
— Не надо, детка. Пожалуйста, не надо. Стоит тебе начать думать в эту сторону… — он качает головой. — Мы должны быть и оставаться едиными в этом, хорошо? Мы не можем извиняться за то, что любим друг друга. Иначе мы дадим другим право нас осуждать.
— Да, — киваю я. — Ты прав.
Он одаривает меня еще одной захватывающей улыбкой; под ровными струями воды его длинные мокрые ресницы слипаются.
— Сегодня думай только о нас. И не позволяй страху или сомнениям украсть у нас ни секунды, — говорит он.
— Хорошо. Прости.
— Со мной ты в безопасности… — он ловит мою руку, сжимает кончики пальцев и прижимает их к моему виску. — Здесь, — хрипло выдыхает он, затем кладет мою ладонь себе на грудь. — Здесь… — ведет ее ниже, по мускулистой груди и животу, и накрывает свой член. — И уж точно здесь.
Я не могу сдержать улыбку, обхватываю его уже твердеющий член и делаю несколько движений.
— Даже не начинай, — бурчит он. — Тебе нужно отдохнуть.
— Мне нужен ты.
— Я уже твой, Красавица.
— Правда? — выдыхаю я, пьяная от любви, вымотанная, переполненная блаженством и всё равно жаждущая большего.
— Реально во всех, блядь, смыслах, — твердо отвечает он.
— Когда ты понял, что любишь меня? — спрашиваю я.
— Я понял, что между нами что-то происходит, уже в первый час знакомства.
— Я тоже.
— Девушка, с которой я познакомился в баре, была совсем не той самоуверенной стервой, что мелькнула у меня в телефоне.
Я приподнимаю бровь.
— Это тоже была я.
— Да, но она так и не появилась, — он обхватывает ладонью мою щеку. — А вместо нее пришла вот эта версия. Та, что искала то же самое, что и я.
— Что именно?
— Такую любовь, которая бросает вызов здравому смыслу, перекрывает любую логику и не подается контролю.
— У нас она есть.
— Есть. И самое лучшее — мне не пришлось хотеть быть тем самым мужчиной для тебя. Я уже им был.
— То есть ты хочешь сказать, что это судьба?
— Может, немного, — признает он, убирая мокрые пряди с моего лица, — и всё остальное, что притягивает двух людей друг к другу.
Я не могу сдержать улыбку.
— Осторожно. Ты начинаешь говорить, как твоя суеверная мама.
— Я, может, и не особо в это верю, но мне в ней это нравится. И кое-что я от нее унаследовал.