Я больше не собираюсь прятаться. Ни от кого. Я больше не собираюсь скрывать свою любовь к этому мужчине. Точка. В голове начинают разворачиваться бесконечные, прежде подавленные картины будущего, пока он продолжает отдавать себя мне, свою любовь, вплетая ее в самую красивую из любовных песен.
Он любит меня.
Он. Любит. Меня.
Словно прочитав мои мысли, Истон одаривает меня застенчивой улыбкой, и за его спиной экран заполняется покачивающимися огоньками зала. Сила нашей связи разливается по всему стадиону — по крайней мере, именно так это ощущается, — накрывая меня с головой, пока он допевает последние строки.
Ноты рояля еще висят в воздухе, когда скрипки взмывают вверх, и зал погружается во тьму.
В следующую секунду пространство взрывается восторженными криками. Сквозь темноту я различаю, как сдвигается с места скамья у рояля, подсвеченная небольшим ярким светом снизу. Мое лицо всё еще в слезах, я собираюсь с силами. Глаза продолжают наполняться влагой, кожа головы покалывает, когда он стремительно направляется ко мне.
Шесть футов… пять… четыре… три — и он появляется передо мной. Я бросаюсь к нему, и он легко ловит меня, целуя так, словно вокруг нет стадиона, ревущего от восторга. Но успокаивает он именно меня. Его теплые ладони нежно удерживают, стирают мои слезы, пока поцелуй становится глубже и настойчивее. В нем столько убежденности с обеих сторон, и с каждым уверенным движением языка он словно вплавляет нас друг в друга всё сильнее.
Эти драгоценные, судьбоносные секунды существуют только для нас.
Натали и Истон.
Он прерывает поцелуй, когда загорается свет, и сразу же начинает уводить меня в сторону, туда, где безопасно.
— Н-нет, — говорю я, выдергивая руку. — Нет. Хватит прятаться.
Он смотрит на меня сверху вниз, взвешивая мои слова.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — всхлипываю я. — Я л-люблю тебя, Истон. Вс-еем, что во мне есть. Больше никаких тайн. Ни от кого.
Ликование вспыхивает на его лице, когда он снова притягивает меня к себе и целует. Этот поцелуй еще сильнее предыдущего. Я вцепляюсь в него, чтобы не подогнулись колени, пока он углубляет его, а наши руки скользят друг по другу с почти благоговейной нежностью. Вокруг нас начинает двигаться размытое пятно из тел, но мы продолжаем прижиматься друг к другу, не отпуская, пока наши языки находят друг друга, а между нами текут безмолвные обещания. Мы скрепляем себя этим поцелуем до тех пор, пока нас не прерывают.
Мы улыбаемся друг другу, носы почти касаются, и я наконец произношу:
— И подумать только… я п-паниковала из-за того, что ты не ответил мне на сообщение, — бормочу я.
— Я не собирался тянуть еще хоть один гребаный день, не сказав тебе этого, — он прижимает слова прямо к моим губам.
— Господи… я не могу поверить, что ты сделал это… Вот так.
— Спокойно… и счастливо? — дразнит он, повторяя мои слова, сказанные утром.
Боже, это правда было сегодня утром?
— Это ты. Только ты заставляешь меня так з-заикаться и теряться, — выдавливаю я, запинаясь. — Между прочим, я в-вполне властная женщина во всех остальных аспектах своей чертовой ж-жизни. — Я всхлипываю, тщетно пытаясь взять себя в руки. — Н-надеюсь, ты д-доволен. Я… я сл-сломлена. Ты м-меня сломал!
— Справедливо, — читаю я по его губам, потому что шум вокруг становится всё громче.
— Ч-что, ч-черт возьми, мне т-теперь д-делать? — всхлипываю я и качаю головой, пока он аккуратно стирает потекшую тушь под моими глазами.
Он обхватывает мое лицо ладонями, пристально вглядываясь в меня.
— Выходи за меня.
Глава 47
Натали
— Ч-что? — вырывается у меня, когда Истон вдруг заговаривает, но не со мной.
— На сегодня всё, — резко бросает он подошедшему работнику сцены, не сводя с меня напряженного взгляда. — Уйди, пожалуйста, — добавляет он уже жестче.