Усевшись на крыльцо, я принялась ковырять деревянную крышку в попытке добраться до содержимого. Та поддалась не сразу и ценой пары сломанных ногтей.
С громким чпоком она отлетела в сторону, являя содержимое. В нос тут же ударил сладкий ягодный аромат. Вполне себе аппетитный.
Я облизнулась и на свой страх макнула в варенье пальцем, затем сунула его в рот. На вкус оно оказалось не хуже, чем на вид.
Я возликовала. С голоду не помрем! А ведь его в подвале очень много, наверняка получится продать!
И тут со стороны ворот послышались знакомые шаркающие шаги.
Я обернулась и встретилась взглядом со своей нянюшкой.
Выражение ее лица мне совершенно не понравилось. Женщина была в ужасе…
7
Я застыла с испачканным в варенье пальцем. Только выдохнула хрипло:
— Что опять?
Нянюшка торопливо подошла, стянула меня с крыльца и уставилась круглыми от ужаса глазами.
— Поместье проклято! — зашептала она. — Нужно бежать отсюда, пока не поздно!
Я нахмурилась.
— Куда бежать?
Пожав плечами, женщина опасливо огляделась, словно в каждую секунду ожидала очередного нападения.
— Не знаю, — пробормотала она обеспокоенно, — да хотя бы в деревню. Там таверна есть…
— И много ли у нас денег на ту таверну? — засомневалась я.
И вообще ни в какие проклятья я не верила. Если оно здесь и вправду имеется, то наверняка это вредный герцог.
Я вернулась на крыльцо и демонстративно уселась на прежнее место.
Если уж проклятье до сих пор нас не достало, то вряд ли достанет и теперь.
— Денег-то немного, — огорчилась нянюшка, — но жизнь-то дороже.
— Ну какое еще проклятье? — вздохнула я, — с чего вы это взяли? Местные вам наплели? Так они соврут недорого возьмут. Думаю, дело в курице. Вы когда-нибудь видели таких? Вот и местные пугаются. Особенно если она вдруг заорет на них из-за кустов.
Нянюшка подошла и боязливо присела рядом.
— Поговаривают, — начала она тревожным голосом, — что здесь обитает страшная нечисть…
— Курица! — повторила я.
Ответом мне был унылый вой со стороны ворот.
Нянюшка пожала плечами.
— Не знаю, не знаю… не похожа эта дура на нечисть. Говорят другое, что если кто потревожит эти земли, тот помрет ужасной смертью.
— И что, много ли уже жертв?
— Бабка одна, девяностолетняя! — выпучилась нянюшка. — Грибы тут собирала, сама не заметила, как за ворота забрела. И всё, померла через десять лет!