Али-бек. Умней стал.
Грозный. Умней стал — радоваться надо, а ты сердишься. (Начинает рубить дерево, растущее у края пропасти.)
Али-бек. Что делаешь?
Грозный. Дерево рублю.
Али-бек. Зачем?
Грозный. Увидишь.
Али-бек. Я тебя не люблю.
Грозный. Не любишь? Эх-хе-хе... Да-а. Встревоженный народ в горах живет, Птаха. Сегодня ничего, завтра сердит. Ну говори, чего меня не любишь? Что за темный разговор по горам пошел?
Али-бек. Я не темный, я грамотный. Я книжки читал. Я молодой человек, ты — старый.
Грозный. Ну, так что?
Али-бек. Старый казак обижал горцев...
Грозный. Ну... ты думаешь, это я обижал?
Али-бек. Идешь лесом — яблоня растет. Садовая яблоня. Яблоки с кулак, белые... в лесу... Откуда?
Грозный. Известно откуда.
Али-бек. Не руби, слушай.
Грозный. Я и так слушаю.
Али-бек. Откуда в лесу яблоня, знаешь? Сто лет назад через горы до самого Черного моря сады шли. Сто тысяч миллионов яблонь, вишен, черешен... Что осталось? Десять яблонь, две черешни... Дорога шла, мосты шли — где они?
Грозный. Могу тебе спокойно ответить: сады лесами поросли, мосты погнили, дороги обвалами позавалило.
Али-бек. Почему?
Грозный. Сам знаешь... Царь Николай Первый Кавказ покорил, все разорил. Которые горцы дальше в горы убегли, которые в Турцию подались, все бросили. Лет шестьдесят только лес тут рос да зверь бродил.
Али-бек. Живая была земля. Ты ее дикой сделал, зверю отдал.
Грозный. Не я, а в старые времена это было.
Али-бек. Я думал, все старые казаки и русские — враги, давно они убиты, убежали, поумирали. Я думал, все новые казаки и русские — друзья.
Грозный. Правильно.
Али-бек. Товарищи.
Грозный. Спокойно, спокойно.
Али-бек. По-русски занимался, старался... Говорю, как русский. Книги читаю. Учиться зимой поеду.
Грозный. Ну, так за что ты на нас сердишься?
Али-бек. Ни на кого, только на тебя я сердит. Все мы из мертвой земли опять живую делаем, а ты нет. Ты вредный старик, старый казак, заговорщик.
Грозный. Чего болтаешь? Спокойно отвечай. С кем у меня заговор?