Упырева. Зачем?
Кофейкина. Человека жалко.
Упырева. Не отдам. Уж слишком они друг другу подходящие.
Кофейкина. Отдай!
Упырева. Не отдам! Где это видано, чтобы я уступала? Они еще детей разведут.
Кофейкина. Ведь все равно попалась!
Упырева. Никогда!
Кофейкина. Попалась.
Упырева. Не попалась. Это ты психоложество развела. А другие не разводят. Я по службе неуловима! А по жизни не ловят! Некогда.
Кофейкина. Жизнь меняется.
Упырева. Еще поживу, хотя полчасика.
Кофейкина. Ты побеждена!
Упырева. Нет, брат. Бой еще идет. А Маруся у меня!
Кофейкина. Так что?
Упырева. А в бою без жертв нельзя.
Кофейкина. Ну и что?
Упырева. Ну и брошу ее вниз! Она мягкая, рассуждающая, а земля внизу твердая, грязная!
Бойбабченко. Что за несознательность, товарищ! Это, выходит, не жертва, а нелепая случайность.
Упырева. Это больше всего я люблю!
Швыряет Марусю вниз.
Бойбабченко. О, какая ужасная баба! Ее любимый обед — на первое мужчина в соку, а на третье — кровь с молоком.
Кофейкина (свистит). Приказываю всем благополучно опуститься к заведующему в отпуск!
Дача в горах. Восходит солнце. На большом балконе дачи — заведующий. Он один.
Заведующий. Нет, я все-таки сказочно устал. Ужасно. Для меня даже тишины подходящей не найти. Почему? Потому что, когда тихо — у человека в ушах звенит. А как зазвенит в ушах, я сейчас же: алло! Мне кажется, что в левом ухе вертушка звонит, а в правом городской телефон. Вот и болтаю все время, болтаю сам с собою, чтобы звона не слышать. Хотел я записывать впечатления — не мог. Почему? Все время пишу наискось, как резолюции пишутся. И через каждые две строчки подписываюсь. И хочу я, например, написать: прекрасный вид, а пишу: поставить на вид. А еще дела беспокоят. Я на отдыхе — как машина, которую остановили на минутку и мотор не выключили. Только шины отдыхают, а цилиндры вертятся, бензин идет. Я думаю, думаю... Страшное время лето — что там в учреждении? Хорошо, я добился — телефон провели прямой, все-таки в случае чего позвонят. Но не звонят, жалеют, а я думаю о них, думаю. Ну-с, дальше что? А дальше скажу, что все-таки хорошо. Потому что ни заседаний, ни совещаний, воздух легкий, никто не налетает с вопросами...
Сверху опускается Маруся.
Маруся. Товарищ заведующий, позвольте вас спросить, чего они меня мучают?
Заведующий. Мучают?
Маруся. Да... Вчера мне казалось, что все очень хорошо, чудесно, а сегодня...
Заведующий. Довольно, я понял. Все будет улажено.
Сверху опускается Упырева.