Другая Америка. Запад в свете духовной науки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разве вы не видите, что в современности все больше и больше становится число людей, которые, собственно, ничего не хотят знать о духовной науке, о познании духовного (сверхчувственного)? — Ходят они в церковь или нет, — это для многих людей современности больше уже не значит ничего. Разве вы не видите, сколь многочисленными стали те люди, для которых старые религиозные импульсы больше не имеют никакой силы? Ибо старые религиозные силы, прежде действенные, больше не имеют никакого внутреннего значения. Но они также не решаются как-либо принять в соображение то, что как новая духовная жизнь может влиться в нашу культуру. Они противятся этому, они отклоняют это, они взирают на это, как на глупость — как на нечто, им неудобное, они не входят в это. Но, видите ли, человек — такой, какой он живет на Земле — есть некое реальное единство. Нельзя отцепить его духовное существо от его физического существа, оба они действуют совместно, как некое единство, от рождения человека до его смерти. И когда человек посредством своих душевных способностей не воспринимает ничего духовного, оно тем не менее есть тут. Со времени последней трети XIX века нас ведь объединяет духовное (сверхчувственное). Оно вливается в земное развитие. И можно сказать: Духовное есть тут, но только люди не хотят его воспринять.

Однако, если люди даже и не хотят воспринять духовное, оно все же есть тут. ОНО ЕСТЬ ТУТ! Что же становится тогда из этого духовного? Сколь парадоксальным это ни покажется (ибо многое, что истинно и весьма истинно, кажется нынешним людям парадоксальным), но тем не менее у таких людей, которые отвергают духовное (сверхчувственное) и которые, при этом еще и такие, что больше всего любят поесть и выпить, духовное — бессознательно для них — вливается в их процесс вкушения и переваривания пищи. Это и есть тайна того впадения в материализм, которое с силой началось окало 1840 года или, по меньшей мере, тогда подготовилось. Те самые люди, которые не воспринимают духовного посредством своих душ, они тем не менее воспринимают ныне духовное, предаваясь еде и питью, они вкушают дух. Они суть поедатели духа, И на этом пути тот дух, который вливается в земное развитие, вступает в люциферический элемент — становится причастным Люциферу. Вследствие этого, люциферическая сила, которая затем может оказать помощь ариманической силе для ее грядущего воплощения, становится все сильнее и сильнее. Это уже должно стать предметом познания людей, тех людей, которые не остаются безучастными к тому, что люди в будущем станут либо сознательно воспринимать духовное познание, либо же бессознательно пожирать дух и тем самым передавать его люциферическим силам (М сhеn).

Этому течению поедания духовного и душевного совсем особенно способствует Ариман, ибо он через это усыпляет людей таким образом, что когда он потом выступит среди них посредством своей инкарнации, то сможет застигнуть их врасплох и одержать верх, так как люди не окажут ему сознательного сопротивления.

Но Ариман может также и непосредственно вести работу по подготовке своей инкарнации, и он делает это. Нынешние люди, конечно, ведут также и некую духовную жизнь, но чисто интеллектуальную, которая не имеет отношения к духовному (сверхчувственному) миру. Все больше и больше распространяется среди людей эта голо-интеллектуальная жизнь, которая сперва завоевала себе позиции в науках, а теперь также и в социальной жизни ведет ко всем возможным социальным эксцессам. Какого же рода эта интеллектуальная жизнь?

Эта интеллектуальная жизнь столь мало связана с действительными интересами людей! Я спрашиваю вас: не правда ли, сколь многие люди, ведущие преподавание в высших и не высших учебных заведениях, входят туда и выходят оттуда, не испытывая, собственно, никакого энтузиазма к той науке, которой они служат, но относясь к своей деятельности, как ко внешней профессии? Там непосредственный интерес души не связан с тем, что преподается. Подумайте о том, сколь многому учат людей на самых различных ступенях жизни — учат без того, чтобы действительный энтузиазм, действительный интерес при этом присутствовал. Подумайте о том, сколь внешней становится интеллектуальная жизнь для многих людей, которые ей предаются! И сколь многие люди вынуждены ныне производить всевозможную духовную продукцию, которая затем консервируется в библиотеках, ибо она не обладает жизненностью как духовная жизнь!

Все то, что развивается как иителлектуалистическая духовная жизнь, не будучи прокалено человечным душевным теплом, не будучи несомо человеческим энтузиазмом, непосредственно способствует инкарнации Аримана сообразно его собственному замыслу. Это усыпляет людей так, что это может благоприятствовать Ариману, как мною было охарактеризовано.

Наряду с этим существуют многочисленные другие течения в духовной или недуховной жизни, которые может использовать Ариман, если люди сами не используют их в правильном смысле. В последнее время во всем мире громогласно раздавался (и все еще раздается) призыв, что должны быть образованы национальные государства. Много говорят о ^свободе для отдельных народов». Но то время, когда государства должны были основываться на кровных и общенародных связях, уже прошло в ходе развития человечества. И если сегодня обращаются, взывают к национальным, племенным и тому подобным связям, то это проистекает из интеллекта, а не из духа, и способствует возникновению дисгармонии в человечестве. И зту дисгармонию в человечестве потом совсем особенно может использовать ариманическая Власть. Национальный шовинизм, всячески извращенный патриотизм — они становятся тем материалом, из которого Ариман на славу фабрикует то, что ему как раз и надо. Однако, к этому прибавляется еще нечто другое. Вы видите, что теперь повсюду выступают те или иные партии. В отношении этих партийных мнений и партийных программ люди теперь вовсе не достигают ясности и не хотят ясности. Теперь можно с большой человеческой изобретательностью доказать самое радикально разное. Ленинизм оказывается весьма изобретательно доказанным, но также и его противоположность, и то, что лежит между ними. Ныне вы можете строго доказать каждое человеческое программное мнение, но только тот, кто доказывает противоположное программное мнение, столь же силен в своей правоте. То, что является интеллектуалистичсским духом (умом), ныне господствующим в среде людей, никоим образом не достигает того, чтобы обнаружить и показать нечто в его внутренней жизнеспособности, в его внутренней жизненной ценности. Этот ум доказывает, но то, что он доказывает, мы вовсе не должны принимать за нечто жизненно ценное, жизненно сильное. Люди ныне потому и борются в составе партий друг с другом, что каждое партийное мнение может быть доказано с одинаковым правом. То, чем является наш интеллект, остается на поверхности понимания вещей, он не проникает глубже — в тот слой, где действительно лежит истина. Все это надо узреть глубоко и достаточно основательно.

Люди теперь любят со своим рассудком оставаться на поверхности вещей и не проникают посредством более глубоких духовных способностей в более далекие, соответствующие сущности вещей, слои бытия. Стоит только хотя бы немного оглянуться вокруг во внешней жизни, чтобы заметить, как уже сама внешняя жизнь обнаруживает, что люди теперь зачастую вводятся в заблуждение посредством того самого, что они любят. Теперь люди любят в науке число, они любят также число и в социальной жизни. Взгляните однажды в социальную науку: она состоит почти из чистой статистики. И из статистических данных, то есть из чисел, делаются умозаключения о важнейших вещах. Так вот: при помощи чисел можно все доказать и во всем увериться. Число же не есть средство что-то доказать, но число как раз есть средство вводить людей в заблуждение! Коль скоро, исходя из числа, не взирают на качество, не обращают внимание на качество, а видят количественное, то посредством числа можно чаще всего оказаться введенным в заблуждение.

Подходящий пример этого следующий. Много споров вызывает или, по меньшей мере, вызывал вопрос о национальности жителей Македонии; в политической жизни Балканского полуострова многое зависело от данных статистики о численности греков, болгар и сербов в составе населения Македонии. Однако, приводившиеся статистические цифры получались и обрабатывались таким образом, чтобы они могли послужить для тех или иных партийно-националистических целей. То, что там делалось, есть лишь один пример того многого, что вообще творится у людей с числами. Число — суть то самое, посредством чего Ариман может достигнуть больше всего, если числа приводятся и рассматриваются в смысле доказательства чего-либо.

Дальнейшее средство, которым может пользоваться Ариман, есть такое, что если о нем сказать, то оно, вероятно, не сразу будет воспринято людьми за таковое, и его характеристика прозвучит для них, скорее как парадоксальная. Вы знаете, что мы попытались — и внутри нашего духовнонаучного движения — углубить понимание Евангелий. Однако, это духовнонаучное углубление понимания Евангелий, которое становится в наше время все необходимее и необходимее, отвергается многими людьми так же, как отвергается ими духовная наука вообще.

Таким людям, которые при этом часто думают — или по меньшей мере претендуют, что думают, — что они отличаются скромностью, в действительности свойственно величайшее высокомерие. Все больше и больше можно слышать, как люди говорят, что надо, мол углубляться в скромную простоту Евангелия и не надо отыскивать на более сложных путях духовной науки значение, например. Мистерии Голгофы. Те люди, которые притязают на то, чтобы скромно и просто искать истину в Евангелиях, суть как раз самые высокомерные ибо они в своем высокомерии пренебрегают честным и верным исканием истины путем духовно-научных познаний. Они настолько высокомерны, что верят в то, что возможно без каких-либо усилий, а лишь наивно углубляясь в Евангелия, собрать жатву наивысших познаний духовного мира. То, что ныне выступает под видом скромности и простоты, как раз есть самое высокомерное. В сектах, в церковных исповеданиях ведут жизнь самые высокомерные люди.

Видите ли. Евангелия возникли ведь в то время, когда еще существовала люциферическая мудрость. В первые столетия христианского развития Евангелия понимались совсем иначе, чем позднее. А в наше время существуют люди, которые просто не могут углубиться в духовную науку, а значит не могут понять Евангелия; в действительности они вовсе не знают первоначального смысла слов Евангелий. Ибо то, что теперь есть в переводах на самые различные языки, поистине не есть Евангелия, но есть нечто такое, что, в сущности, больше никак не напоминает о первоначальном смысле тех слов, посредством которых написаны Евангелия.

В наше время к действительному познанию того, что как существо Христа вступило в развитие Земли, можно прийти только на духовнонаучном пути. Кто сегодня мог бы «только просто», как часто говорят, углубиться в Евангелия и это осуществил бы, тот придет не к внутреннему постижению действительного Существа Христа, но исключительно к некоей иллюзии или — в крайнем случае — к визионерскому видению, то есть галлюцинации этого Существа Христа. Сегодня через простое переживание Евангелий больше не достигается действительная связь с Христовым Импульсом, а получается лишь некий род утонченной галлюцинации Христа. Поэтому столь широко распространилось теологическое воззрение, что в мужчине Иисусе из Назарета вовсе не было Христа, но что он был лишь исторической личностью, подобно Сократу или Платону — только, может быть, несколько высшей, чем они. «Простой мужчина (Mann) из Назарета», — он ведь является даже неким идеалом для теологов. Поскольку без духовнонаучного углубления в Евангелия можно, исходя из них, прийти только к некой галлюцинации Христа, а не к ясновидческому восприятию действительного Христа, постольку нынешние теологи меньше всего знают, как быть с явлением Христа Павлу перед Дамаском, и считают то, что явилось Павлу перед Дамаском, лишь галлюцинацией.

Ныне необходимо углубляться в Евангелия сообразно духовной науке. Ибо та тупость, которая охватывает людей, желающих жить лишь в рамках церковных исповеданий, как раз в наибольшей мере используется Ариманом, чтобы достигнуть своей цели, а именно: застать людей врасплох» при своей инкарнации. И те самые люди, которые верят, что они суть самые христианские, отвергая дальнейшее развитие воззрений на Мистерию Голгофы, на Мистерию Христа, как раз являются в своем высокомерии теми, кто в наибольшей мере способствуют целям Аримана. Церковные исповедания суть области почвы, особенно благоприятные для ариманической сущности. Это ныне бесполезно — отмахиваться от этих вещей, литая какие-либо иллюзии. Прямо так, как способствует целям Аримана материалистический душевный склад, отрицающий все духовное (сверхчувственное) и желающий сделать человека лишь тем, что он ест и пьет, способствует целям Аримана в его смысле, а не в смысле человечества — и упорное цепляние за дословно «простое», как часто говорят, понимание Евангелий.

Видите ли, для того чтобы отдельные Евангелия не воспринимались людьми слишком узко, событие Голгофы было описано в них с четырех сторон, так что Евангелия — по меньшей мере, внешне — противоречат друг другу; благодаря этому люди, если они хоть немного поразмыслят, предохраняются от дословного понимания Евангелия. Однако, в тех сектах, которые берут за основу какое-либо одно Евангелие (а такие секты существуют, и они даже многочисленны), простое погружение в Евангелия вызывает переживания, вводящие в соблазн, вызывающие галлюцинации, делающие людей тупоумными. Евангелия во время их составления должны были быть даны людям в противовес люциферическому гнозису. Но если они воспринимаются дословно так, какими они некогда были даны, то они служат не прогрессу человечества, а цепям Аримана. Что-либо не является в абсолютном смысле просто хорошим само по себе, но всегда оно оказывается благим или пагубным, в зависимости от того или иного применения его людьми. Самое лучшее может стать самым худшим, самым пагубным, когда люди применяют его неправильно. Хотя Евангелия сами по себе суть нечто наивысшее) они могут произвести как раз самое пагубное действие, когда люди оказываются слишком нерадивыми и ленивыми для того, что бы проникнуть к действительной духовнонаучной интерпретации этих Евангелий.

Многое в духовных и недуховных течениях современности является таковым, и для людей возникает необходимость в точности усмотреть это и соответственно построить свое поведение, а именно поведение своих душ. Оттого, захотят ли люди сколько-нибудь прозреть, от этого зависит, что принесет им инкарнация Аримана: приведет ли эта инкарнация к полной утрате людьми цели земного развития, или же эта инкарнация принесет людям то, что они как раз распознают весьма ограниченное значение интеллектуальной жизни, не спиритуальной жизни. Если люди в правильном смысле возьмут в свои руки, хотел бы я сказать, то самое, что я сейчас охарактеризовал как течения, ведущие к Ариману, тогда они просто в результате инкарнации Аримана в земной жизни ясно распознают, что именно есть Ариманическое, с одной стороны, и благодаря этому также и его полярную противоположность, Люциферическое, с другой стороны. И тогда люди окажутся в состоянии, как раз из противоположности Ариманического и Люциферического узреть душевным оком гармонизирующее Третье. Сознательно должны люди пробиться к постижению и этой Троичности (Trinitat) — Христового, Ариманического, Люциферического. Ибо люди, если они не достигнут сознания этого, не смогут встретить будущее таким образом, чтобы действительно смочь достигнуть цели земного развития.

Видите ли, те вещи, которые связаны с духовной наукой, поистине могут быть верно поняты только тогда, если они воспринимаются со всей полнотой серьезности. Ибо духовная наука ведь не есть нечто такое, что хочет ныне выступить среди людей по прихоти какого-либо сектантского духа (ума), но духовная наука поистине есть нечто такое, что извлечено из с необходимостью действующих закономерностей развития человечества. Кто прозревает эти, с необходимостью действующие закономерности развития человечества, тот не может то ли способствовать духовной науке, то ли не способствовать ей, но он должен сказать себе: всей физической и духовной жизни людей надлежит стать пронизанной и просвещенной духовнонаучным подходом и постижением.

Итак, некогда на Востоке была инкарнация Люцифера, затем, можно сказать, в середине мирового развитая — инкарнация Христа, а потом на Западе будет иметь место инкарнация Аримана. Эта инкарнация Аримана не должна быть избегнута людьми; ей надлежит произойти, ибо людям следует встретиться с Ариманом, хочу я сказать, лицом к лицу. Он будет той индивидуальностью, которая покажет людям — к какой ужасающей проницательности и изобретательности может прийти человек, когда он призовет себе на помощь все то из земных сил, что может способствовать этому. При переживании тех грядущих нужд и бедствий, о которых мною было сказано и которые постигнут людей в ближайшее время, люди станут очень изобретательными; будет открыто много такого из сил и субстанций земного мира, что послужит пищей для людей. Однако то, что тогда будет найдено, это будет найдено таким образом, что можно будет одновременно познать, как материальное связано с органами рассудка — не духа, а именно рассудка. Люди научатся тому, что им надо есть и пить, чтобы стать весьма толковыми. Нельзя стать духовно-развитым человеком благодаря еде и питью, но можно стать благодаря этому весьма толковым, хитроумным человеком. Люди пока еще только не знают этих вещей; и они, пожалуй, достигнут их не потому, что стремятся к этому, но это произойдет совсем само собой под влиянием тех нужд и бедствий, которые наступят в ближайшее время, И я хотел бы сказать, что, посредством определенного применения этих вещей, некоторые тайные общества, которые ныне уже ведут свою подготовительную работу, подготовляют то, благодаря чему впоследствии инкарнация Аримана сможет настать на Земле нужным им образом. И она должна совершиться: ибо человек должен в течение Земного времени познать также и то, сколь многое может произойти из чисто материальных процессов!

Но человек должен вместе с тем узреть, что ему надлежит научиться взять верх над такими духовными и недуховными процессами, которые ведут к ариманизму. Когда мы поймем, что какая угодно партийная программа может быть доказана, но также может быть доказана и программа ей противоположная, тоща мы должны будем сказать себе: итак, нам надлежит подняться к такому душевному строю, при котором мы не доказываем, но переживаем. Ибо то, что пережито, есть нечто иное, как то, что просто было доказано посредством рассуждений.

Равным образом мы должны сказать себе следующее: должно все больше и больше совершаться духовнонаучное углубление Евангелий. В наше время дословное принятие в себя Евангелий способствует наступлению ариманической культуры. Уже исходя из внешних оснований, можно усмотреть, что для нынешних людей просто дословное восприятие Евангелий больше не может иметь прежнего значения, ибо, как вы знаете, то, что правильно для одного времени — неправильно для другого времени. То, что правильно для одного времени — это в позднейшее время применяется люциферически или ариманически. Чтение Евангелий имело свое время. Ныне же дело в том, чтобы придерживаясь Евангелий достигнуть духовного (сверхчувственного) познания Мистерии Голгофы.

Понятно, что для многих нынешних людей чрезвычайно неудобно узреть эти вещи. Но кто хочет питать антропософские интересы, тот должен научиться действительно понимать то, как слои культуры, постепенно нагромождаясь рядом друг с другом, должны вызывать хаос, и как в этот хаос может быть внесен свет.

Уже сегодня следует в виде опыта параллельно послушать речи или прочесть сочинения касательно одного и того же вопроса современной жизни, принадлежащие, с одной стороны, какому-либо самому современному, весьма радикально настроенному человеку, а с другой стороны — священнику какого-либо церковного исповедания, проповедующему в храме и еще полностью находящемуся внутри способа мышления старого времени, в его форме мыслей. Тогда вы действительно имеете перед собой два разных мира, которые вы можете смешать, пытаться их соединить только тогда, когда вы избегаете действительно вникнуть в эти вещи сообразно истине. Послушайте-ка, что сегодня говорит о социальном вопросе какой-либо современный социалист, и сразу после этого послушайте, скажем, католическую церковную проповедь о том же социальном вопросе: это очень интересно заметить, как живут рядом друг с другом два слоя культуры, в которых одни и те же слова употребляются в совсем разном смысле. То же самое слово означает для представителя одного из этих слоев нечто совсем иное, чем для представителя другого слоя.

Эти вещи должны быть вынесены на свет, какой можно получить, со всей серьезностью отнесясь к таким рассмотрениям, как я попытался сделать сегодня. Разумеется, также и отдельные люди, принадлежащие к позитивным религиозным исповеданиям, приходят к своего рода, сказал бы я, жажде духовного углубления. Это, действительно, вовсе не незначительное явление, когда такой выдающийся дух (ум), но дух позитивный в католическом смысле, как кардинал Ньюмен, сказал в Риме при возведении его в сан кардинала (в 1879 году), что он не видит никакой другой возможности для спасения Христианства, кроме нового Откровения.

Да, это сказал кардинал Ньюмен, что он не видит никакой другой возможности для спасения Христианства, кроме некоего нового Откровения! Но он, естественно, не имел мужества сколько-нибудь серьезно принять новое духовное (сверхчувственное) откровение. Так же поступают и другие. Вы можете ныне прочесть бесчисленные сочинения о том, что ввергает человечество в бедствия, скажем, в социальной жизни. Теперь вот опять появилось еще одно сочинение под названием «Социализм» (1919 года), написанное Робертом Вильбрандгом, сыном поэта Адольфа Вильбраяга (1837–1911).

Там, например, социальный вопрос обсуждается на основе хороших конкретных познаний. И в заключение сказано; «Без духа это не пойдет, и как раз тот ход, который принимают эта события, обнаруживает необходимость духа». Да, но к чему же приходит такой человек? Он приходит к тому, чтобы вымолвить слово «дух», сказать абстрактно «дух», но он отклоняет возможность, он далек от возможности что-либо воспринять из того, что действительно хочет выработать дух.

Тут прежде всего необходимо однажды усмотреть, что копание в абстракциях, как бы сильно ни кричали при этом о духе, еще не есть нечто спиритуальное, еще не есть дух! Никак не должно смешивать ограниченное, абстрактное пустословие о духе с действительным положительным исканием содержания духовного (сверхчувственного) мира, как это должно совершаться антропософски ориентированной духовной наукой.

О духе говорят ныне многие люди. Но вы, принимающие духовную науку, не должны позволить оболванить себя всего лишь разговорами о духе; вам необходимо усмотреть, что есть разница между этим голым пустословием о духе и описаниями духовного (сверхчувственного) мира, как их стремятся получить на антропософской основе, где духовный мир описывается наравне с тем, как чувственно-физический мир описывается внешним образом. Вы должны вникать в эту разницу, должны опять и опять проводить перед своей душой, что абстрактное пустословие о духе как раз является уклонением от действительного духовного искания и что ныне разглагольствуют о духе многие люди, но при этом они все дальше и дальше отходят от духа. Ибо голое интеллектуальное указывание на. дух не ведет к духу. Что же такое есть «ум» (Intelligenz)? Что такое есть содержание нашего человеческого ума? — Я могу лучше всего сказать вам об этом, приведя следующее сравнение. Представьте себе (здесь присутствует ведь много дам, которые поймут это наилучшим образом!), что вы стоите перед зеркалом и смотрите в него. Возьмите тот образ, который дает вам теперь зеркало — он совсем подобен вам и, однако, он вовсе не есть что-то действительное. Он возникает как зеркальное отражение. Все, что вы имеете в вашей душе как ум (Intelligenz), как интеллектуальное содержание, есть всего лишь зеркальное отражение. Тут в нем нет никакой реальности, И подобно тому, как ваше зеркальное отражение возникает благодаря зеркалу, так и то, что отображается как ум (Intelligenz), возникает только благодаря физическому аппарату вашего тела, — благодаря мозгу. Человек является мыслящим, интеллигентным только благодаря своему телу. И сколь мало можно погладить самого себя, если вы проводите рукой по своему отражению в зеркале» столь же мало можете вы постигнуть дух, когда вы просто обращаетесь к интеллектуальному содержанию вашей души, ибо внемлет духа То, что вы постигаете посредством ума, каким бы он ни был изобретательным и проницательным, никогда не содержит духа, но содержит только отображение духа. Вы не можете пережить дух, если вы остаетесь при голом уме (Intelligenz). Поэтому-то столь соблазнительна деятельность ума, интеллекта, что она дает некое отображение, а именно отображение духа, но не дух. Тогда не доставляют себе неудобств ради того, чтобы достичь переживания духа, ибо его ведь имеют — но меньшей мере мнят, что имеют, — но имеют его в зеркальном отображении; однако, при этом весьма охотно говорят о духе.

Это надо различать: всего лишь отображение духа и реальный дух. В этом задача того образа мыслей, который не всего лишь теоретизирует о духовнонаучном, но действительно находится в сфере позитивного духовного воззрения (Geistesfnschauung).

Это хотел сказать я вам сегодня для укрепления той серьезности, которой должно быть проникнуто все наше отношение к антропософски постигаемой духовной жизни. Ибо от того, каким будет отношение к этому у современного человечества, зависит дальнейшее реальное развитие человечества в его будущее. Если то, что я охарактеризовал сегодня, будет воспринято так, как это ныне воспринимается огромным большинством людей на Земле, тогда Ариман, когда он придет, будет пагубным гостем для людей. Если же люди смогут возвыситься до того, что воспримут в свое сознание те вещи, которые мы сегодня рассматривали, научатся ими ведать и направлять их так, как это должно быть для обретения человечеством свободной позиции (Stelling) по отношению к ариманической силе (Мuсht), тогда человечество научится при выступлении Аримана правильно отнестись к нему, узрев, что Земля во всяком случае должна прийти в состояние своего упадка, уничтожения, но что как раз благодаря этому человечество вырвется из земного существования, поднимется над ним. Когда человек в своей физической жизни достигает возраста старости, то его физическое тело приходит в упадок, но он, если он разумен, не жалуется на то, что это физическое тело приходит в упадок, он знает, что теперь он со своей душой идет навстречу некой жизни, которая протекает не параллельно прогрессирующему упадку его физического тела. В человечестве живет нечто такое, что не связано с уже наступившим упадком, с грядущим уничтожением физической Земли, но оно становится все духовнее И духовнее (сверхчувственнее) как раз благодаря тому, что Земля физически приходит в состояние своего упадка, вырождения (Dekadenz). Мы учимся непредвзято сказать: «Да, конечно. Земля уже находится в состоянии вырождения, и человеческая жизнь в отношении ее физического проявления также вырождается, но как раз благодаря этому мы обретаем ту силу, которая вступает в нашу цивилизацию и которая, как бессмертная сущность всего земного развития, должна и может, исходя из человечества, жить дальше, когда Земля идет навстречу своей гибели».

Это и есть то, что я хотел сегодня сказать вам.