“Я просто чувствую себя такой ворчливой. Я не знаю, что со мной не так”.
“Ш-ш-ш. Выпусти все это”. Он успокаивающе поглаживал рукой вверх и вниз по ее спине, пока она не успокоилась. Затем он уложил ее обратно и встал. Ей пришлось побороть желание позвать его обратно к себе. Это было смешно, он зашел всего лишь в ванную и быстро вернулся с рулоном туалетной бумаги в руке.
“Скоро эта штука закончится, если мы не будем осторожны”, - сказал он ей с усмешкой, вытирая ей лицо, а затем поднося ее к носу. “Подуй”.
“Я могу сделать это сама ”. Блин, она могла быть больна, но она не была инвалидом.
Он бросил на нее строгий взгляд. “Опусти руку, малышка, и подуй”.
Она высморкалась, и он начисто вытер ее, повернувшись, чтобы выбросить использованную салфетку в мусорное ведро. Затем он повернулся и бросил на нее строгий взгляд. “Сейчас. Я знаю, что ты чувствуешь себя лучше. Может быть, тебе не терпится встать с постели, и именно это выбивает тебя из колеи.”
“Возможно”, - прошептала она. “Я предполагаю”.
“Ты догадываешься?” Он выглядел задумчивым. “Знаешь, я думал о том, как много ты спала последние несколько дней. Заставила меня действительно волноваться за тебя”.
“Я... мне жаль?” Он был расстроен этим? Но он был тем, кто держал ее в постели, так что этого не могло быть.
“Не за что извиняться. Мне просто интересно, было ли в этом что-то большее, чем твоя травма головы”.
И теперь она чувствовала себя еще хуже. “Прости, Медведь. Я действительно ужасная, эгоистичная, что так обращаюсь с тобой, когда ты был только добр”.
“Это первое”, - сказал он ей.
“Что?”
“Я дал тебе множество предупреждений о том, чтобы ты не унижала себя. Так что это одна порка, которую ты заслужила ”.
Ее глаза расширились, и она уставилась на него. “Ты... ты собираешься меня отшлепать?”
“Не прямо сейчас. Я считаю, что порку следует назначать по заслугам, но ты недостаточно здорова ”.
И он никогда бы не сделал ничего, что могло бы поставить под угрозу ее здоровье, потому что он был честным парнем. Она шмыгнула носом.
“Малышка, ты через многое прошла. И никто не ожидает, что ты все время будешь идеальной. Если твое отношение станет чрезмерным, если оно будет неуважительным, тогда я возьму тебя в руки”.
Было ли с ней что-то не так, что ей нравилось, когда он становился таким властным и доминирующим? Он изучал ее мгновение. “Я знаю, что ты чувствуешь себя лучше, но ты не встанешь с кровати, пока я не буду уверен в твоем здоровье, поняла?”
Ей это не понравилось, но она кивнула. По крайней мере, ей больше не было больно двигать головой. Она действительно чувствовала себя намного лучше.
“Слова”, - сказал он предупреждающим голосом.
“Да, папочка”.
Он провел рукой по волосам. “Прости, я мало что могу предложить тебе для развлечения. Надеюсь, мы скоро сможем отсюда уехать. Хочешь, я тебе еще раз почитаю?”
Ее наполнила боль. Это было глупо. Она едва знала его. У них была временная связь между маленькой девочкой и папой, но это все, что было. Временная. И все же она чувствовала себя до смешного расстроенной, потому что он хотел уйти. Как только они выберутся отсюда, каждому из них придется идти своим путем.
И разве это не то, чего ты хочешь? Продолжать жить своей жизнью? В одиночестве. Ни перед кем не отчитываться? К тебе не предъявляют никаких требований? И не было похоже, что он когда-либо обещал ей больше, поэтому она не имела права чувствовать себя с ним так неловко.
Но она это сделала.
“Элли? Ты меня слушаешь?” В его голосе послышался глубокий рокот, который указывал на то, что он вот-вот наступит. Она узнавала его с разных сторон. Он был гораздо более доминирующим, чем могло показаться на первый взгляд. В основном он был таким высоким, темноволосым и молчаливым. Но как только он согласился быть ее временным папочкой, его доминирующая сторона проявилась сильнее.
И когда он подумал, что ей нужно что-то для ее здоровья, он, не колеблясь, установил закон.
Черт возьми, это было круто.
“Прости, папочка. Грезила наяву”.