Ее глаза были широко раскрыты, когда она уставилась на него. Хороший вариант. Способ напугать ее.
“Итак, ты не перестанешь разговаривать со мной в течение недели?”
“Как я собираюсь заботиться о своей девушке, если мы не общаемся? И как только назначается наказание, тогда все. Все прощено”.
“Неужели?” Она посмотрела на него с изумлением, как будто это была совершенно чуждая концепция. Учитывая ее воспитание, он догадался, что так оно и было.
“Да”, - твердо сказал он ей. “Если только я не сказал тебе, что ты заслужила еще большее наказание. Но это случается редко”.
“Твой способ мне нравится больше, чем у моих родителей”.
Да. Он тоже так сделал.
“Хорошо, так что пей свою воду, как хорошая девочка”.
Она начала медленно пить, но он не торопил ее. Она делала то, что он ей сказал. Она выпила большую часть, прежде чем со вздохом отвернуться.
“Хватит, папочка”.
“Хорошая девочка. Я очень доволен тобой”.
Она улыбнулась ему.
Элли чувствовала себя очень раздраженной. Она не была уверена почему. Она не была сварливым человеком по натуре. Большую часть времени она была довольно счастлива. Но когда она села в постели и посмотрела на кашу, которую Мишка приготовил ей на завтрак, ей захотелось выбросить ее и надуться.
Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
“Что-то не так, малышка?”
“Нет”.
По какой-то причине его терпеливый тон только разозлил ее еще больше.
“У тебя лицо как грозовая туча, и ты не ешь свою кашу”.
“Мне это не нравится”. Она поджала губы. Что с ней было не так? Обычно она любила овсянку. И у нее не было причин так ужасно относиться к Беару, который был к ней только добр. Боже, он провел последние несколько дней, пытаясь уговорить ее поесть и попить, таская ее туда-сюда в ванную и давая ей лекарства.
Может быть, именно поэтому она была расстроена. Она не привыкла к тому, что кто-то все делает за нее. Он по-прежнему не выпускал ее из постели, и ей пока не разрешали ходить в ванную самостоятельно.
Она просто чувствовала себя до смешного не в духе.
“Я мог бы попробовать найти что-нибудь еще поесть”.
“Нет”.
“Нет, спасибо”, - сказал он. Ее внутренности затрепетали от строгих ноток в его голосе. Он подошел к кровати, взял овсянку, поставил ее на тумбочку и сел на кровать лицом к ней.
“Итак, ты не хочешь рассказать мне, что происходит? Это на тебя не похоже. Почему ты такая резкая и грубая?”
К своему ужасу и к его, как она догадалась по выражению его лица, она разрыдалась. Он немедленно притянул ее в свои объятия, нежно укачивая. Отчего она заплакала еще сильнее.
“Как ты можешь быть так добр ко мне, когда я веду себя так ужасно?” — причитала она. “Я ужасный, ужасный человек”.
“Нет, ты не такая. И мне не нравится слышать, как ты говоришь такие гадости о себе”.
“Но это правда, я так ужасно отношусь к тебе, а ты был со мной только добр. Ты заботился обо мне, делал все для меня, и я... я...”
“Да?”