— Нет… Не надо…
Она дёргается и замирает.
Слеза скатывается по её виску и впитывается в простыню под нами.
Всё.
— Проснись, Грейси.
Я беру её за плечи и слегка встряхиваю. Но глаза остаются закрытыми. Лицо её искажает боль. Она плачет. Рыдает. Я сажусь и прижимаю её к себе.
— Грейси. Проснись. Ну же.
Мой голос срывается на хрип.
Её руки поднимаются и сжимаются в кулаки. Будто она… защищается?
Господи, Грейс.
Я снова встряхиваю её.
— Грейси, открой глаза. Хватит!
Слова прорезают тишину раннего утра. Она резко просыпается, с криком отшатываясь от меня.
Сидя на кровати, я смотрю на неё и сердце разрывается. Видеть её испуганной… испуганной из-за меня — это как удар в живот. Господи. Я открываю рот, чтобы что-то сказать. Ничего не выходит.
Я тянусь к ней рукой — и так же быстро отдёргиваю.
Она обнимает себя и глотает слёзы. Они льются, заливая всё её лицо. Волосы, сбившиеся в клубок, прилипли к мокрым щекам. Она в оцепенении. Будто не понимает, где находится.
— Что случилось? — спрашиваю я. Даже не ожидал, что голос дрогнет.
— Мак?
— Да, Грейси, — выдавливаю.
Её лицо искажается от чего-то похожего на сожаление, она вглядывается в меня.
— Я… — рыдание душит слова. Мне до боли хочется обнять её. Убедиться, что этот ужас на её лице не из-за меня.
— Я обидел тебя? — спрашиваю хрипло. Кулаки сжимаются, вцепившись в простыню.
Она качает головой. Её взгляд всё ещё блуждает.
Что она, чёрт возьми, пережила в этом сне?
— С тобой… всё в порядке? — Она всхлипывает, рука тянется ко мне, но не доходит.
— Конечно, красавица. Со мной всё хорошо. Что происходит?
Теперь она пугает уже меня. Я бросаю взгляд на телефон. Этот козёл всё это время её преследовал? Из-за него ей снился кошмар, из которого она не могла выбраться?
— Мне нужно… — Она склоняет голову, и лицо её снова искажается.
— Иди сюда.
И тут её прорывает. Она рыдает, забирается ко мне на колени и прижимается к груди, словно ребёнок. Чёрт возьми. Я провожу рукой по её волосам, откидывая мокрые, сбившиеся пряди с лица и разглаживая то, что она сама испортила, ворочаясь. Слёзы скатываются на мою кожу, пока она рыдает. Я обнимаю её, будто могу заслонить от всего на свете, что способно причинить ей боль.