Три вида удачи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лестница расширилась сразу за дверью. Бенедикт держался у меня на хвосте, а окованный серебром конец найденного жезла постукивал по деревянным ступеням, пока они не вывели нас в одно большое помещение — размером с целый дом.

— Вау, — Бенедикт остановился рядом со мной, уставившись на множество видеопотоков в углу. Это выглядело как кусок НАСА, и я поморщилась, узнав среди изображений кадр с входной двери — на фоне вида главной дороги и интерьера дома. Я даже не знала, что тут есть камеры. Будь Херм здесь, он бы понял это в ту же секунду, как мы прошли под металлической аркой.

— Беру свои слова назад, — сказал Бенедикт, двигаясь вперёд. — Твой дядя — псих.

— Он мне не дядя.

В бункере было холодно, и я обхватила себя руками, направляясь к книжным стеллажам у стены. Было очевидно, что именно здесь Херм и жил, а не в хибаре наверху. В одном углу располагалась небольшая кухня: крошечный стол, лампы для выращивания трав и суккулентов — всё это делало место менее «подвальным». В сушилке стояли тарелка, кружка и столовые приборы; в остальном помещение было аккуратным и чистым.

Занавешенная арка вела в спальню с ещё двумя видеопотоками. Вторая — в мастерскую, одновременно электронную и столярную, и у меня приоткрылся рот, когда я узнала полноценный дозатор дросса. В гостиной стоял телевизор — этот был подключён, — и целая стена книг: старых, разваливающихся, и новых, всё ещё пахнущих типографской краской.

— Падение Камелота в XXI веке, — прошептала я, прочитав корешок.

Философия? — удивилась я, заметив рядом похожие названия среди более практичных томов по физике дросса и чего-то, похожего на астрономию.

Аномалии глубокого космоса? — машинально подумала я, и тут мой взгляд упал на подсвеченный шкаф с жезлами и парными короткими шнурами. Ни одна из них не выглядела так же хорошо, как та, что была у меня в руке, но моя была почти бесполезна для ловли дросса — у меня была всего одна.

— Петра, тебе стоит это увидеть, — позвал Бенедикт, и я повернулась к кухне.

— Что? — спросила я, чувствуя, как любопытство начинает зудеть. — Он что, запасается кровью? — добавила я, увидев, как Бенедикт уставился на холодильник.

Шутка не зашла, когда я остановилась рядом с ним. Потускневшая оливковая дверца была облеплена газетными вырезками, рецензиями на выступления, криповыми заметками, наспех написанными сжатым почерком; какие-то пожелтели от времени, какие-то были совсем свежими.

— Вау. Что это вообще? — сказала я, потянувшись к разорванной газетной статье.

— Это ты, — сказал Бенедикт, и моя рука дёрнулась назад.

— Я?

Бенедикт вытащил явно компьютерную распечатку.

— Он знал, что ты стала Прядильщицей. Смотри.

Меня больше заинтересовала бумага под ней — датированная восьмилетней давностью.

— Он знал, когда я стала чистильщицей, — сказала я тихо. Я провела пальцем по листу, быстро моргая, читая комментарий Даррелл о том, что я необычайно хорошо вижу дросс. Он был обведён тем, что, вероятно, когда-то было красными чернилами, теперь выцветшими до коричневого.

Там же лежала служебная записка лума — с тех времён, когда я ушла от доктора Брауна, чтобы работать чистильщицей. Ещё одна — от Райана, с пометками о моём умении обращаться с жезлом и ловкости. Небольшая стопка счетов лума была приколота «призрачным» магнитом, и меня пробрало холодом, когда я поняла, что все они — с того времени, как я начала приносить тень. Самый свежий, верхний, был всего нескольких дней давности.

— Он следил за мной, — сказала я, увидев на последнем листе пометку Херма: Связаться с Петрой.

Я коснулась телефона в кармане. Да. Он знал.

— Это жутко, — сказал Бенедикт, нахмурившись.

— Да, — прошептала я, — но моя жизнь не была развешана на пробковой доске, как у сталкера, с красными нитками между точками. Это было на холодильнике — как у гордого родителя, вывешивающего достижения, слой за слоем. Большинство родителей снимают детские рисунки, когда появляются оценки и спортивные награды. Херм не выбросил ни единой вещи, просто накладывая новое поверх старого — десять лет подряд.

Бенедикт нервно переместился.

— Может, нам стоит уйти. Он выглядит… одержимым.

— Он выглядит одиноким, — возразила я, глядя на единственную фотографию на всём холодильнике — ту, что никогда не закрывали и поместили на почётное место сверху по центру.

Это был мой отец — моложе, чем я его помнила. Рядом с ним стоял незнакомый мужчина, их плечи соприкасались, будто они были друзьями. Улыбки это подтверждали. Снимок, должно быть, был сделан до моего рождения: там была и моя мать — стройная, привлекательная, в шортах и майке, глаза скрыты за солнцезащитными очками.

Меня накрыла волна желания это спрятать. Или украсть.

— М-ммм, — Бенедикт, с пустым выражением лица, прижал мои рецензии под огромный бирюзовый магнит, затем подошёл к маленькому телевизору перед диваном и включил его.