Эшли помедлила, потом села, аккуратно сведя колени под короткой юбкой. Для презентации — даже под выпускной мантией — это было совершенно неуместно, и ещё один тревожный звоночек прозвенел. Нервничая, я стянула с Плака дросс — энергия неприятно покалывала пальцы, пока я не сжала его в комок и не швырнула в дальнюю ловушку. Хвост Плака радостно застучал, словно он понял, что я спасла его от неизвестно чего, и я почесала ему уши. Тьфу, тень, почему они не могут убирать за собой? Это же не так сложно!
— Петра, что случилось? Такое ощущение, будто тут бомба взорвалась.
Образ Даррелл вспыхнул у меня перед глазами, и я усилием воли оттолкнула горе.
— Это из-за дросса Бенедикта, — сказала я, и её брови сошлись.
— Ты можешь перестать винить его во всём? — сказала она, вздёрнув подбородок. — С его инертным дроссом всё в порядке.
— Пока он не попадает в зону с высоким дроссом и его молекулярная структура не возвращается в естественное расширенное состояние, — сухо ответила я. Прости, что огрызаюсь, задница. — Даррелл видела это.
Это было не совсем правдой, но что ещё это могло быть?
Эшли покачала головой, волосы хлестнули по плечам.
— Я видела расчёты. Такого не должно было случиться, — сказала она. — Только если это было вызвано намеренно. Это не мог быть дросс доктора Строма. Я ставлю на Ивароса. Его видели неподалёку пару недель назад. Скорее всего, закладывал бомбу.
— Колючий инертный дросс Бенедикта был единственной новой переменной, — сказала я, чувствуя, как сжимается горло, когда накатила боль. — Давай не будем спорить, ладно? — добавила я, и голос дрогнул, когда я подумала о Даррелл.
Эшли тут же смягчилась.
— Прости, — сказала она, пытаясь обнять меня сбоку. Я отмахнулась, едва не сорвавшись, когда увидела старую женщину с узловатыми руками, проходившую мимо.
— Я в порядке, — сказала я, вставая и внезапно остро нуждаясь в пространстве. — Мы можем переночевать здесь, — добавила я, включая Бенедикта и Льва, когда они подошли — оба напряжённые, настороженные. — В спальне есть кровать, в передней комнате — диван.
— О! — искренне удивилась Эшли. — Ладно. Эм… Лев не знал, насколько надолго мы уедем, так что он взял что-нибудь поесть. Ты голодна?
Хвост Плака дёрнулся на последнем слове, а взгляд Бенедикта упал на армейский рюкзак в руке Льва.
— Я бы поел, — сказал Бенедикт. — Я никогда не ел MRE.
Я дёрнула защёлку, раздражённая тем, что она заперта.
— Что такое MRE? — громко сказала я, потом тише: — Петра Грейди. Прядильщик третьего класса.
Замок щёлкнул, дверь открылась, и губы Эшли приоткрылись.
— Когда ты… — начала она.
— Сегодня утром. — Мне не хотелось это обсуждать, и я распахнула дверь, жестом приглашая всех внутрь. В гостиной было темно, но коридор освещался светом из ванной, и Плак тут же вбежал внутрь, виляя хвостом.
— Но это значит, что ты можешь… — начала Эшли, когда Лев замешкался, и именно Бенедикт пошёл за Плаком, явно радуясь прохладному воздуху.
— Это похоже на то, что я могу творить магию? — горько сказала я, завистливо глядя на её лодстоун на шее, поблёскивающий в жужжащем охранном свете. На пальце, в ушах… — подумала я. Господи, сколько лодстоунов нужно одному человеку?
— Даррелл умерла, не успев мне ничего рассказать, — добавила я. — Это назначение сейчас почти бесполезно.
— Не знаю. Зато нас это впустило, — крикнул Бенедикт из коридора, и свет в ванной погас, когда он вышел, держа мой жезл, помедлив перед тем, как прислонить его к поцарапанной, испачканной стене.
Лев посмотрел на Эшли, потом протиснулся мимо меня, рюкзак в руке загремел, когда он включил свет в гостиной.
— Электричество есть. Почему у тебя был выключен свет?
Я шагнула внутрь и снова выключила его.
— Потому что нам вообще не положено здесь быть, — сказала я, и это было не вопросом.
Наконец Эшли вошла, и я закрыла за ней дверь.