— Грейди…
Мои губы приоткрылись. На скамейке сидела расплывчатая, почти несуществующая фигура, из неё стекали тонкие ручейки тьмы.
Это был рез. И он знал моё имя.
— Грейди? — снова раздался тягучий, невнятный зов.
Я прижала ладонь ко рту, не в силах отвести взгляд от волос Даррелл с бусинами — они капали тенью и дымом, клубясь вокруг её широких бёдер.
Это была Даррелл.
Она была мертва.
Она снова была резом.
— Плевок тени, — прошептала я, проклиная Плака за то, что он привёл меня сюда. У меня не было времени на это. Да, я хотела освободить её, но, может, это могло подождать?
И тут я увидела Плака рядом с ней.
Я нахмурилась. Если это не он оживляет её, то кто? И что она вообще делает здесь? Лум был на другом конце кампуса.
— Как ты сюда попала? — прошептала я, не ожидая ответа.
Призрак небрежно махнул рукой, и с её пальцев стекли струйки энергии — живой дросс.
Жест был слишком знаком. Меня будто ударили.
— Кто сказал, что есть правила? — вяло произнесла она, слепо глядя на меня и перебирая в руках прядь тени и дросса. — Мне надоело сидеть в той яме. Розы под землёй не растут.
У неё были воспоминания. И от этого было больно.
— Плак, это ты? — спросила я.
Теневой пёс фыркнул, стряхивая с себя дымчатые клочья, и сделал шаг вперёд.
Значит, не он.
— Я не понимаю. Резы не могут двигаться. Даррелл умерла в нескольких кварталах отсюда.
Ты права, — прозвучала мысль Плака, и теневая нить обвилась вокруг моей лодыжки, его ледяные слова резали разум, как бритвы. — Пустынная тень оживляет её. С тенью рез получает движение и заимствованное мышление. Конструкт покинул место своего создания, ведомый потребностью тени. Он ищет что-то. Я думал, смогу установить связь, убедить тень покинуть оболочку, но она запуталась, цепляется за память Прядильщицы, не понимая, почему та не отвечает. То, что остаётся после смерти, пусть и лишь оболочка, для нас — приманка. Холодное одеяло в холодную ночь.
Я не знала, что чувствовать.
Я повернулась к резу, собираясь с духом. Он выглядел как Даррелл. Двигался как Даррелл. Если кто-нибудь увидит…
— Даррелл, тебе нужно отпустить, — сказала я.
Рез рассмеялся. С его горького смеха осыпались сажистые струйки, а волосы звякнули, словно битое стекло.
— Я не могу отпустить, — сказал он, поднимаясь, и в его теневых глазах блеснули зависть и жадность. — Помоги мне. Я не могу это отпустить!
Это говорила тень, не память Даррелл.
Я отступила к улице, сжимая жезл. Плак обвился вокруг меня, собственнически.
— Это было ошибкой, — сказала я, когда ночь вспыхнула сказочным сиянием дросса.
Плак кипел в моих мыслях — вина и страх. Страх за меня. Страх за себя. Я почти была уверена, что смогу справиться с не связанной тенью. Попробовала бы, если бы она шагнула к Плаку.