И тут я ахнула: чернота кладовки сгустилась, стала плотной — и от моих ног поднялась огромная лохматая голова.
— Святое дерьмо! — вскрикнула я, пульс ударил в виски.
Я отпрянула и снова закричала от боли, когда и без того раскалывающаяся голова ударилась о стену. Мир поплыл. Я изо всех сил пыталась не вывернуться наизнанку. Рука вытянулась вперёд, чтобы удержать тень на расстоянии. Но когда она коснулась меня, тёмный электрический разряд свёл пальцы, и я отдёрнула руку к груди. Холод. Леденящий.
— Ты… настоящий, — прошептала я.
Он фыркнул с презрением, и низкое рычание прокатилось по кладовке, как далёкий гром.
— Я думала, это был сон.
Чудовище поднялось, когти скребли по полу. Я съёжилась, вжимаясь глубже в угол. Змея и птица исчезли. Теперь это была собака. Вроде бы. Если собаки бывают размером с пони и пахнут тиной и гнилью. От него исходила чёрная дымка, почти светящаяся в темноте. Зубы — где не почерневшие и разложившиеся — были пугающе многочисленны. Он всё ещё рычал, глядя на меня карими глазами… глазами, которые напоминали Плака.
Пульс постепенно замедлился.
— Это был не сон, — прошептала я.
Рычание стихло.
— Это был ты? — спросила я. — Ты был в моей голове?
В ответ пёс обвил бугристым, наполовину лысым хвостом свои массивные лапы. От него тянулись струйки тени — как дым или туман. Я не была уверена, вижу ли его по-настоящему или он проецирует себя в мой разум.
— Ты та самая тень, что преследует меня, да? — сказала я.
Его глаза вспыхнули зеленью и впились в меня с жёсткой, злой сосредоточенностью. В глубине сознания закололо, ощущение поднялось вверх. Я чувствовала это внутри — словно масло и вода, не смешиваясь, бурлят рядом.
Я вскочила, охваченная паникой.
— Оставайся снаружи, — твёрдо сказала я, узнавая это чувство. — Не лезь в мою голову. Я тебя туда не пущу.
Теневой Плак оскалился и зарычал.
— Снаружи, — повторила я и осторожно потянулась к его разорванным ушам.
Он расслабился — злость никуда не делась, но ворчать перестал.
— Почему ты должен выглядеть так уродливо? — добавила я.
Теневой Плак фыркнул, отодвинулся и занял дальний угол, будто говоря, что это не его вина.
Но головная боль стала почти терпимой. Я осторожно нащупала дверную ручку и дёрнула.
— Эй! Есть кто-нибудь? — крикнула я.
Теневой пёс издал протяжный, режущий слух стон — словно ногтями по школьной доске.
— Мне нужно в туалет! — добавила я, прижав ухо к щели.
Ответа не было. Я осела у двери, прислушиваясь к приглушённому звуку далёкого телевизора.
С тяжёлым сердцем я посмотрела на Теневого Плака.
Свет в кладовку не проникал, но я видела его так ясно, словно мы стояли под полной луной.
— Ты у меня в голове? — спросила я, и пёс нейтрально фыркнул. — Можешь вытащить нас отсюда?
Снова тот же нейтральный фырк — но мысль уже возникла. Собрав остатки храбрости, я провела рукой по его шее, ухватила клочок дымчатой тени и выдернула.