— Это не значит, что я не могу быть полезной, — ответила она.
С её пальцев стекала мерцающая чёрная дымка, когда она потянулась в темноту за спиной и вытащила оттуда Айрин — словно из ванны. Тень стекла с женщины, как вода, открывая её очищенной смертью. На руках у неё беспокойно шевелился младенец. Воркуя, Айрин улыбнулась мне — её глаза были выжженными пустыми ямами.
Я отшатнулась, пока стеклянная стена лума не упёрлась мне в спину.
— Если тебе не нравится она, может, этот образ? — сказала Айрин, покачивая младенца так, что его пелёнки серели, исчезали и снова сгущались вокруг него. — Пора стать чем-то иным. Я жажду этого.
— Я не готова умирать, — сказала я, вспомнив удар по голове.
Они рассмеялись.
— Нет, не умирать, — сказала Даррелл. — Тень — не смерть. Это всё, чем не является. Возьми её. Прими её. Позволь мне помочь тебе.
— Ты моя тень… — прошептала я, внезапно понимая.
И тут что-то глухо ударило в стекло. Я обернулась — и надежда вспыхнула во мне, когда я увидела Бенедикта. Усталый, грязный, в своём потрёпанном «парадном» костюме, он бил по стеклу стулом, пытаясь освободить меня. Позади него стояли Херм и Эшли — с беззаботной небрежностью, словно им было всё равно, даже когда Бенедикт снова поднял стул, движимый отчаянной необходимостью.
— Нет, подожди! — крикнула я, хлопая ладонью по стеклу, чтобы остановить его. Если оно треснет, прилив тени за моей спиной хлынет вперёд и убьёт его.
С перекошенным лицом он опустил стул.
— Выходи! — крикнул он; голос звучал глухо.
Его ладонь легла на стекло. Я прижала свою к его руке, чувствуя тепло сквозь четыре дюйма преграды.
— Грейди, прошу. Не делай этого. Я не смогу пойти за тобой, если ты это сделаешь.
— Оставь её, — грубо сказал Херм. — Она там, где ей место.
Эшли шагнула вперёд; облупленный лак на ногтях, небрежная причёска, дросс, прилипший к ней, как гной.
— Вытащи её оттуда, Бенедикт. Она слишком боится стать чем-то большим. Она всего лишь чистильщица.
Я — ткач, подумала я, сузив глаза на её тон.
И вздрогнула, когда Бенедикт ударил кулаком по стеклу. Пошли трещины — паутинные линии словно вспыхнули во мне самой.
— Грейди? — позвала Даррелл.
Я обернулась. Айрин исчезла. Тень в моей голове поняла, что женщина из XIX века — плохая приманка.
— Ты не Прядильщик. Ты Ткач. Ты — разница. Ты не можешь прятаться от этого. Ты и есть это. Тень — инь к ян магов, а маги лгали. Они пытались уничтожить тень, чтобы свет восторжествовал, но лишь навредили себе. Прими то, что ты есть. Верни равновесие тени и света.
— Я не понимаю, — сказала я.
Я вжалась в угол, широко раскрыв глаза, когда Даррелл шагнула вперёд — и внезапно оказалась внутри лума, рядом со мной.
Она здесь.
— Не подходи, — прошептала я, съёживаясь, когда в нос ударил тошнотворный запах разложения. — Убирайся.
— Почему? — спросила она, и за её спиной вскипела тень.
— Уходи! — закричала я, пнув её.
Она рассыпалась грудой белых костей и спутанных жгутов дросса.
Мне нужно было выбраться отсюда. Бенедикт колотил по стеклу. Трещины расползались, ширились, но их было недостаточно. Я обернулась — кости Даррелл и её юбка из узловатого дросса растворились. Струящаяся дымчатая тень закручивалась, формируя новый облик.