— Открыта. Ты можешь идти. Возьми меня за руку. Я помогу тебе пройти.
Она поднялась, встала рядом со столом, разгладила юбки, поправила волосы.
— Я не могу. Я такая грязная.
Я улыбнулась. Не зная, что почувствую, протянула к ней руку. Мы обе вздрогнули, когда наши пальцы соприкоснулись — по нам пробежала дрожь силы. Айрин уставилась на меня так, словно только сейчас по-настоящему увидела.
— Ты прекрасна, Айрин, — сказала я.
И вдруг она стала целой, исцелённой — вплоть до пропавшей туфли.
— Иди к ним.
— О… — произнесла она, наклонив голову и улыбаясь так, будто видела солнце. — О, смотри! Как красиво. О, мои малыши! Джон? Джон! — позвала она.
Я резко отдёрнула руку, словно обожглась. Холод. Она стала холодной.
Но когда я подняла взгляд от своих пальцев, её уже не было.
— Чёрт, — прошептала я, когда по спине пробежал озноб.
Там, где она сидела под столом, лежала моя лужица тени — плотная, самодовольная, почти маслянистая. В центре открылся один глаз и уставился на меня.
Меня затопило облегчение — а следом раздражение на себя за то, что я вообще испугалась, будто она могла меня бросить.
— Ты можешь оживлять резы? — сказала я.
И вздрогнула, едва сдержав вскрик, когда тень рванулась вперёд, стремительно обвилась вокруг моей ноги. Я попятилась — грудь свело холодом — и она исчезла в моём лодстоуне.
Я застыла, сердце колотилось. От кулона ко мне перешла тёплая вибрация, и я осторожно взяла его в ладонь. Камень был совершенно чёрным; слабое ледяное покалывание щипало пальцы, пока я не обернула его пси-полем — и тень, кажется, довольно улеглась внутри, отозвавшись приглушённым гулом. Она истратила достаточно себя, чтобы снова уместиться в камне. По крайней мере, я решила придерживаться этой теории.
— Ты невероятная. Я не знала, что ты так умеешь, — прошептала я, разглядывая кулон. — Поэтому ты была здесь, когда я тебя нашла? Пыталась освободить её? Или просто впитывала инертный дросс, который она излучала?
Довольный холодный отклик смешался с моими мыслями. Айрин стала пугающе осознанной, удерживая тень вместо дросса: обычная однолинейная мысль обрела глубину и память, смогла распутать запечатанную энергию — и отпустить её. Освободить.
Удовлетворённая, я спрятала кулон под рубашку — и тут же улыбка исчезла: за дверью разгорелся спор. Из кабинета был только один выход. Чертова тень.
— Грейди! — крикнул кто-то, и я вздрогнула.
— Веббер? — откликнулась я и распахнула дверь.
Это и правда был Веббер — свободный чистильщик, непривычный в джинсах и лёгкой рубашке вместо обычного костюма. С ним был Терри, тоже сменивший лохмотья на джинсы и поло. Марк стоял между ними и дверью, явно пытаясь не пустить их внутрь.
— Всё в порядке. Я разобралась, — сказала я, и управляющий зданием с облегчением отступил.
Веббер шагнул ко мне и быстро обнял, глаза сияли.
— Мы тебя искали! Джессика сказала, что видела тебя, иначе мы бы решили, что ты была в аудитории. Где ты пропадала?
Я обнаружила, что всё ещё могу улыбаться.
Джессика и Кайл не сказали им, что я ушла искать Херма Ивароса, и внезапный инстинкт самосохранения не позволил мне рассказать это самой.
— Ты бы не поверил, если бы я рассказала, — сказала я и так же коротко обняла Терри.
Марк нервно переминался с ноги на ногу.
— Они пришли через пару минут после тебя. Ты убрала это? Оно исчезло?