— Рез вернулся? Уже? — сказала я, подавляя дрожь. Чёрт, прошло всего пять дней?
— Хуже, — пожаловался Марк. — Теперь ты его видишь. Вон он. Я не обязан поддерживать здание в чистоте, если нет вывозов. У нас контракт.
Я кивнула, не имея ни малейшего представления, что он ждёт от меня в отсутствие моих жезлов.
— Я посмотрю.
— Мне всё равно, сколько это стоит, — сказал Марк. — Тебе нужно убрать это.
Меня мало волновали его контракт или рез. Моя тень была там. Я не могла просто уйти.
— Могу я занять комнату? — спросила я, и он кивнул.
— Никто ни туда, ни оттуда, — сказал он с явным облегчением. — Если только здание не горит.
— Отлично. — Я положила ладонь на дверь и тут же отдёрнула её — горячий всплеск энергии. — Ладно, это может занять время. Я позвоню, когда закончу. За это денег не беру.
— Хорошо. Отлично. Спасибо. — Он развернулся и быстро зашагал обратно по коридору.
Телефона у меня не было, и звонить я не собиралась. Я приоткрыла дверь.
Тьма в кабинете собралась, как чёрная дыра, втягивая свет. Я включила лампу и замерла: ожидаемое сияние будто ослабло вдвое. Слабый отсвет достиг углов комнаты, но центр, где стоял стол, оставался во мраке. Даже щёлканье серверов звучало глухо. Я обвела взглядом помещение, ища свою тень.
— О… — сказала я, нахмурившись, когда увидела рез, съёжившийся под столом доктора Тайлера, рыдающий.
Тревога кольнула, и я присела, чтобы рассмотреть призрак — настолько наполненный дроссом, что он обрёл чёткую форму и очертания. Свет, падавший на неё, распадался пятнистыми узорами, просвечивая сквозь выбившиеся из пучка пряди. На одной ноге — туфля, другая босая; она съёжилась, будто от побоев.
— Это плохо, — прошептала я, пытаясь понять, где моя тень… пока не вспомнила: именно здесь я её нашла.
Мысль о том, что она могла меня покинуть, больно ударила, и я выпрямилась.
— Тень? — прошептала я.
Женщина под столом зарыдала ещё сильнее.
— Тень! Ты не можешь здесь оставаться. Тебя найдут!
Но рез продолжался, пустой узор проигрывался снова и снова, неизменный, обречённый навсегда оставаться таким.
— Где ты, чёрт возьми? — прошептала я.
И замерла, когда изображение скорчившейся женщины дрогнуло, и её платье в стиле 1800-х стало отчётливым — вплоть до туфельки, похожей на домашнюю. Моргнув, она перестала плакать. И внезапно моя тень перестала быть главным — призрачный образ повернулся, чёрные глаза сфокусировались, найдя меня.
Святое дерьмо. Она в сознании.
— Это была моя вина, — прошептала женщина, и меня пробрала дрожь.
Эти четыре слова будто пульсировали по мне, делая её одновременно более плотной — и более прозрачной.
Но она говорила со мной, и я не могла просто смотреть. Холод скрутил живот. Я облизнула губы.
— В чём была твоя вина?
Женщина зарыдала — крупные слёзы падали ей на колени, смачивая ковёр под ними.
— Я не успела отойти, — почти простонала она. — Я заслужила, чтобы меня били.
— Никто не заслуживает, чтобы его били, — сказала я.