— У меня есть! Продолжайте двигаться! — заорала я, поднимая ногу с «кнопкой», всё ещё зажатой в шнурках. — Если в конце тоннеля запертые ворота — открывайте! Мы с Бенедиктом побежим на счёт три так, будто за нами сам ад!
— Чёрт… — выдохнула она, схватила Льва за руку, свистнула Плаку и дёрнула Льва за собой — они сорвались на бег.
Свет заметался по гладким стенам. Лев что-то кричал, перекрывая Эшли, но она была права: им нужно было убираться.
Я справлюсь.
Мне придётся.
— К стене. Дай ей пространство, — сказала я Бенедикту, не отрывая взгляда от колышущейся дымки и нащупывая гладкий диск. — Тень всегда идёт за тем, что ниже. Я брошу приманку — и мы бежим. Следи за потолком: дросс сыплется. Готов? Три… два… один…
Я щёлкнула и отправила чёрную монету обратно, туда, откуда мы пришли.
— Пошёл!
Бенедикт дёрнулся, когда тень рванула мимо нас, бросившись за звонким дзынь, с которым монета ударилась о стену.
Мы побежали.
Искры дросса больно хлестали по лицу, с потолка падали вспышки жара, будто лава. Под ногами поднимались новые клубы. Эшли была права — тоннель шёл вверх, но мы бежали сквозь настоящий поток дросса.
Боже, пожалуйста, пусть там будет выход.
И тут впереди с оглушительным треском лопнул потолок.
Бенедикт рванул вперёд. Я бросилась за ним — и резко остановилась, когда передо мной вздулся и осел слой искажения, как жерло вулкана. Сверху хлынул дросс, заливая коридор.
Тень, чтоб тебя!
Я увидела Бенедикта сквозь дымку — в его руке пульсировал шар света. Вокруг его щиколоток уже клубился дросс, сверху лилось ещё больше. Я оказалась по неправильную сторону трещины.
Ладно. Я могу выдержать дросс, не давая ему ломаться на мне. Но столько? Было больно — пока я не обернула его пси-полем. Всё, что заливало коридор, жгло бы, как шаги по углям. Я отступила, ступни покалывало, пока я собиралась с духом.
Я никогда раньше не сталкивалась с таким количеством дросса. И становилось только хуже: невидимые языки жара стекали с потолка и катились под сводом тоннеля, как грозовые тучи.
— Петра, нам нужно уходить! — крикнул Бенедикт и, не думая, протянул руку прямо в поток.
Дросс разошёлся, образовав узкую полоску чистого пространства.
И тут до меня дошло.
Я вдохнула, собрала пси-поле и оттолкнула дросс. Сработало. Я нырнула в этот крошечный просвет, врезалась в Бенедикта и едва не сбила нас обоих с ног.
— Ты в порядке?! Почему остановилась?! — выкрикнул он, поднимая меня.
Мы побежали вместе. Мы уже миновали вентиляцию, и кожа над ботинками горела от дросса, заполнявшего тоннель.
— Давай! Давай! — кричал Бенедикт, когда впереди мелькнул дневной свет.
И тут за спиной грохнуло.
Мы оба вскрикнули и рванули вперёд — тоннель позади нас рухнул полностью. Жезл бился о стены, пока я ловила равновесие, но именно Бенедикт удержал меня на ногах и протащил дальше.
Он выронил свет.
Я обернулась — и у меня похолодело внутри.
Волна дросса катилась на нас, как пыльная буря, заполняя всё пространство.