— И эта кровь сейчас прольётся, если вы не отстанете от моей дочери, — пообещал я.
Но он не смотрит на меня, а смотрит на Нагму.
— Что с моей матерью? — спрашивает она.
— Отправляйтесь со мной и узнаете.
— Никуда она не отправится. А у вас последний шанс уйти отсюда своими ногами.
— Мелех, прекрати, — говорит вошедший в кафе Теконис.
Наш Теконис. В смысле, который прибыл с нами.
— Он сейчас тебя просто убьёт.
— Здравствуй, Лейх. Не ври, что тебя это расстроит.
— Ещё как расстроит, Мелех. Я хотел бы сделать это однажды сам. Но только после того, как ты убедишься, что всю жизнь служил ложным идеалам. Просто пристрелить тебя слишком гуманно.
— На этом пути ты уже лишился глаз, Лейх. Сколько ещё ты готов потерять?
— Больше чем ты, Мелех. Поэтому ты проиграешь.
— Давайте оставим семейные сцены на потом, — перебил их я. — У вас Анахита, я понял. Но, уж поверьте человеку, который много раз имел дело с террористами и заложниками, чрезмерные и нелогичные требования ведут лишь к неизбежности силового решения. В частности, к таковым относится требование «дайте нам ещё заложников». Поэтому Нагму вы не получите.
— У вас очень странный взгляд на ситуацию, — сказал Мелехрим. — Но допустим. Что бы вы предложили нам?
— Оставьте себе Калеба, отпустите Анахиту. Проблема же не в ней, верно?
— Ещё как в ней! — конгрегат засмеялся. — В самом буквальном смысле в ней. Так что, извините, не выйдет. Мне кажется, вы не слишком компетентны как переговорщик в данном случае.
— Тогда мы в тупике. А знаете, что происходит, когда переговоры заходят в тупик?
— Полагаю, начинается стрельба?
— Именно.
— У меня нет вашего опыта, — снисходительно сказал Мелехрим, — но, полагаю, заложники при этом обычно не выживают.
— Зато следующие террористы будут сговорчивее.
— Пап, — вмешалась Нагма. — Я должна помочь маме.
— Уверена? Она не слишком активно интересовалась твоей жизнью.
— Уверена, пап. Я её не брошу.
— Не думаю, колбаса, что, если мы пойдём с ним, это как-то улучшит её положение. Он, заметь, этого даже не обещает.
— Это зависит от решения ареопага, — сказал конгрегат.
— Оказавшись в вашей власти, мы лишимся активной переговорной позиции. Станем объектом, а не субъектом процесса.
— Хорошо, что вы предлагаете?
— Дай им гарантии, Мелех, — сказал Лейхерот. — И мы придём. Договоримся или нет, но ты их отпустишь. Даже в худшем случае все останутся при своих, и никто ничего не потеряет.