Читать книгу «Точка невозврата» онлайн.

Хороший вопрос. Очень хороший. Что я хочу услышать от Плесецкого? Что Войлов был параноиком? Что с Эдемом все в порядке? Что фура — случайность, сбой, статистическая погрешность? Что можно спокойно вернуться домой, засунуть флешку в измельчитель и забыть обо всем, как о дурном сне?

Наверное, именно так.

Потому что альтернатива означала, что я два года работал на людей, которые строили машину для уничтожения человечества, делал для них работу — и далеко не всегда чистую, и брал за нее деньги, никогда не задавая вопросов. Даже тогда, когда стоило бы.

И, кажется, теперь настало время для этого.

В зеркале заднего вида выросла тень. Грузовая платформа. Тупорылый обрубок без кабины и водителя шел четко по своему ряду, никак не пересекаясь с моей траекторией. Я машинально бросил взгляд в зеркало справа, врубил поворотник и перестроился на ряд дальше. А потом еще раз. Почему-то после вчерашнего вечера мне стало крайне неуютно находиться рядом с этими стальными громадами.

Фура пронеслась мимо, и я только сейчас понял, что непроизвольно впился в руль, готовый в любой момент рвануть его в сторону, уходя от удара.

Тьфу, блин! Так и параноиком стать недолго…

Я тряхнул головой, перестроился еще раз и свернул на эстакаду, ведущую к Сити.

Башни «Москва-Сити» ночью выглядели как гигантские серверные стойки — вертикальные, подсвеченные изнутри холодным голубоватым светом, утыканные огнями сверху донизу. Штаб-квартира «ГенТек» занимала одну из них целиком — сорок шесть этажей стекла, бетона и корпоративных амбиций, с серебристым логотипом на фасаде. Днем здесь шуршал муравейник: тысячи сотрудников, курьеры, делегации, охрана на каждом углу, непрерывное движение и шум. Ночью все это вымирало, и здание превращалось в стеклянный аквариум — пустой, гулкий, подсвеченный дежурным освещением.

Я оставил машину на подземной парковке и прошел к служебному входу. Турникет, ключ-карта, сканер сетчатки. Охранник на посту — кто-то незнакомый, из новеньких, наверное, поднял голову от монитора, на который выводилась картинка с камер, подскочил, едва ли не во фрунт вытянулся.

— Антон Сергеевич… Поздно вы сегодня.

— У меня рабочий день ненормированный, — буркнул я, проходя мимо. — Плесецкий наверху? — собственно, я и так знал, что профессор на месте, но на автомате все же уточнил.

— Так точно. И Кудасов. С полчаса как приехал.

Я замедлил шаг. Кудасов. Вот как. Этого я не ожидал. Ладно, разберемся…

— Понял, — кивнул я и зашел в лифт.

Кабина пошла вверх. За стеклянной стенкой медленно разворачивалась ночная Москва — россыпь огней, навигационные маяки на крышах, далекие ленты автомагистралей. Красиво. Я стоял, смотрел на это и думал о том, что где-то там, внизу, в этом красивом сплетении огней и бетона, фрагменты Эдема прямо сейчас рулят транспортным потоком. Разводят машины по полосам, переключают светофоры, координируют платформы. Маленький, локальный кусочек того самого монстра, о котором Войлов говорил с дрожью в голосе.

А я два года ездил по этим улицам и радовался, что нет пробок.

Сорок третий.

Лифт коротко звякнул, и двери разъехались в стороны. На выходе стояла стелла с указателем. Вы — здесь. «Лаборатория нейронных сетей». Свой офис Плесецкий оборудовал на одном этаже с лабораторией, чтоб вершить дела, не отходя от станка, так сказать. Ну и, в целом, этаж соответствовал. Коридор — полированный гранит, приглушенный свет из невидимых светильников, на стенах логотип «ГенТек» через каждые десять метров…

Я дошел до приемной. Секретарь уже ушел домой, оставив после себя лишь пустое кресло, погашенный монитор да чашку из-под чая, замер на секунду у двери, потом резко выдохнул и постучал.

— Войдите, — послышалось из-за двери. Я на секунду задержал дыхание, словно перед прыжком, толкнул дверь кабинета и шагнул через порог.

Плесецкий сидел за столом. Бокал коньяка, расстегнутый ворот рубашки, галстук ослаблен, волосы чуть растрепаны. Лабораторный халат висит на спинке кресла. Рабочий вечер, затянувшийся до ночи. Привычная история.

А вот Кудасова я в такое время в офисе обычно не встречал. Особенно — в лабораторном секторе.

Виктор Алексеевич Кудасов. Сооснователь «ГенТек», генеральный директор. Если Плесецкий был мозгом корпорации, то Кудасов — ее лицом и голосом. Высокий, подтянутый, с военной выправкой — говорили, что в молодости служил, хотя в биографии на сайте об этом ни слова. Темный костюм без единой морщинки, седоватые виски, загорелое лицо, тяжелый волевой подбородок. Глаза — светлые, холодные, цепкие. Из тех людей, которые смотрят на тебя и прикидывают: актив ты или пассив для компании, сколько стоишь в рублях и стоишь ли вообще.

Даже в почти полночь он выглядел так, будто только что сошел с обложки «Форбс».

При виде меня Кудасов чуть приподнял бровь, но промолчал. Крутил в пальцах стакан с виски — на два пальца, без льда.

— Антон, — Плесецкий кивнул мне из-за стола. — Проходи, сынок, присаживайся.

— Добрый вечер, Виктор Алексеевич, — поздоровался я с Кудасовым.

— Добрый, — Кудасов не скрывал того, что не доволен моим появлением. Даже голову в мою сторону не повернул. Да и хрен с ним.

Я прошел к столу и сел.