Фура должна была объехать человека. Система управления обязана засечь пешехода на проезжей части — датчики, лидары, инфракрасные сканеры. Экстренное торможение, маневр уклонения, аварийный сигнал. Базовый протокол, вшитый на аппаратном уровне.
Фура не объехала.
Она даже не затормозила.
Двадцать тонн металла и пластика на скорости сто двадцать километров в час вошли в бегущего человека с глухим, коротким звуком, от которого у меня свело скулы. Войлова отбросило метров на десять. Он ударился об асфальт, прокатился по мокрой дороге и замер — нелепая сломанная кукла на разделительной полосе.
А фура поехала дальше. Платформа чуть качнулась на рессорах — и ушла в ночь, не сбросив скорость ни на километр. Даже задние габариты не мигнули.
Я добежал до Войлова через несколько секунд. Упал на колени рядом с ним, прямо в лужу, перемешанную с кровью, нагнулся над телом. Невероятно, но был еще жив. Грудная клетка смята, ноги вывернуты под немыслимыми углами, кровь — везде, на асфальте, на одежде, на руках, толчками выходила изо рта… Правда, было хорошо видно, что это ненадолго.
Его глаза — мутные, уплывающие — нашли мои. Губы шевельнулись. Я наклонился ближе, почти прижавшись ухом к его рту.
— Эд… — хрип, бульканье, кровь. — … нельзя…
Пальцы — мокрые, скользкие, перемазанные красным — вцепились в мое запястье. Слабо, как у ребенка. Другая рука дернулась, полезла куда-то за пазуху. Я увидел флешку. Маленькую, черную, без маркировки.
Войлов сунул ее мне в ладонь, а потом его пальцы разжались, рука упала на асфальт, а взгляд замер.
За спиной шумела вода. Пар оседал на зеркале, размывая мое отражение.
Я сидел на краю ванны с ноутбуком на коленях и смотрел на замерший кадр — лицо мертвого человека, записавшего это видео за несколько часов до того, как его размазала по асфальту автоматическая фура.
Автоматическая.
Управляемая системой, которая рулит трафиком на нескольких участках Москвы.
Я прикрыл глаза.
Случайность? Технический сбой? Отказ датчиков? Бывает, конечно. Все бывает. Банальное совпадение. Почти статистика. Ведь каждый день беглые профессоры выбегают на дороги перед автоматическими фурами.
Управляемыми системой, которую они заклинают уничтожить.
Препятствие. Помеха в уравнении.
Сбежавший ученый с ворованными файлами, бегущий через шоссе. Переменная, которую можно сократить.
Я тряхнул головой. Да ну. Бред какой-то…
Однако мысли раз за разом возвращались к невероятному совпадению… И с каждым разом в случайность верилось все меньше.
Я достал смартфон, разблокировал его и задумчиво посмотрел на окошко секретного чата. Палец навис над клавиатурой… Но в последний момент я передумал.
Нет. Сначала я поговорю с Плесецким. Должен поговорить.
Приняв решение, я встал, закрыл краны, и, оставив ноутбук лежать на полке, вышел из ванной.
Кажется, этот вечер продлится чуть дольше, чем я рассчитывал.
Глава 23
Плесецкий звонку не удивился, сказал, что он еще в офисе и без проблем готов со мной встретиться. Впрочем, когда он был не в офисе? Я за два года работы на него мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда профессор уходил домой раньше полуночи. Так что я снова надел куртку, сунул пистолет в кобуру и спустился на парковку.
Я вырулил с парковки, проехал шлагбаум и выехал на улицу. Ночь. Морось. Фонари расплывались в лобовом стекле мутными оранжевыми пятнами, дворники размазывали мелкую водяную пыль.
На кольцевой трафик был жидкий — редкие машины, пустые полосы… Навигационная сетка на лобовом светилась ровной зеленой змейкой. Я перестроился влево, обогнал одинокий электрокар и прибавил газу.
Зачем я еду?