Он окинул всех присутствующих взглядом и произнес:
– Естественно, будет просто великолепно, если в процессе вы отыщете контуры печати секты Хладного пламени.
Согласовав план, все разлетелись выполнять свою часть работы, только Шен с Муаном задержались. Старейшина пика Черного лотоса подошел к Гу Фену и негромко произнес:
– Как вы полагаете, возможно, стоит эвакуировать город?
– Это может спровоцировать секту Хладного пламени начать действовать. Да и паника поднимается, – прикинул Гу Фен.
– А можно сделать это как-то скрытно? К примеру, начать с отдаленных районов? Это ведь лучше, чем ничего.
– Чиновники и другие влиятельные люди обычно живут в центре.
– Ну и что? – не понял Шен.
Гу Фен недоуменно рассматривал его лицо, ожидая увидеть на нем скрытую издевку. Но не увидел.
– В самом деле, какая разница, с кого начинать, – фыркнул он. – Хорошо! Мы начнем с восточной окраины.
Этой ночью в городе было неспокойно. С приходом темноты хранитель монастыря приказал запереть ворота, но сам еще долго стоял на стене, вглядываясь в трепещущие на ветру огни фонарей и снующий по улице люд.
Год за годом монастырь Дун существовал в стенах Кушона, переживая с городом и взлеты, и бедствия, вместе с тем бесконечно далекий от всей городской суеты. Когда войско императора встало на холмах за Кушоном, хранитель решил, что так будет и в этот раз: монахи останутся сторонними наблюдателями. Но эта ночь отчего-то поколебала его убежденность. Нечто нависло над городом, и на сей раз монастырю Дун не удастся остаться в стороне.
Глава 224.3. Три
Когда Шен вместе со старейшиной Муаном улетел в город, Шуэр напряженно замер посреди палаточного городка. Он обещал брату, что задержит войско, но хватит ли у него сил? Влияние великого генерала было не таким, как прежде. Когда-то он командовал всеми войсками государства. Но это время давно прошло. Его правитель умер от старости на исходе восемьдесят четвертого года жизни. С тех пор минуло десять лет, и каждый год Шуэр все сильнее чувствовал давление прожитых лет. Ему бы уйти на покой – но он не мыслил спокойной старости.
Новый император однажды уже чуть не обвинил его в предательстве. Шуэр и сам не знал тогда, чего хотел. И если бы не вмешательство этого ублюдочного Ю Си, точно был бы обезглавлен. Но новому правителю нужны были его сила и влияние, и он сделал все, чтобы постепенно перетянуть их в свои руки, полностью оттеснив генерала от управления армией.
Теперь «великий генерал» лишь почетное звание, лишенное всякого влияния. Дань уважения былым заслугам, не более. Из достопочтенного советника при дворе он превратился в шута, развлекающего его величество. Естественно, неофициально. Естественно, никто бы не посмел сказать об этом Шуэру в лицо. Но все чаще он чувствовал, что император противопоставляет его Ю Си и сталкивает их в спорах для собственного развлечения. В тронном зале, на потеху и успокоение чиновникам, император позволяет Шуэру выигрывать, а Ю Си представать в образе жестокого безумца, которого не берут в расчет. Но за закрытыми дверями прислушивается он только к мнению Ю Си.
Правитель не должен так доверять ни одному человеку, и отец его не доверял никому. Однако этот принц – нынешний император – совсем не такой, как его отец. Словно по жестокой иронии, природа обделила его всеми дарованиями своего отца-государя. Десять лет назад казалось, что он развалит страну. Теперь же стало очевидно, что, не обладая никакими выдающимися талантами, в одном император гениально преуспел: он умел приближать к себе правильных людей. И Ю Си, которого год от года обвиняют в злоупотреблении властью, остается верным цепным псом его величества. Кажется, сколько бы доносов на него ни писали, сколько бы ни уверяли императора в готовящемся Ю Си заговоре, ничто не поколеблет его доверия. Зато великий генерал, отошедший от дел и лишенный реальной власти, никогда и не думавший восставать против правителя, может быть осужден за любое неловкое движение.
Нет, войско за ним не пойдет. Человек, оставшийся лишь в легендах и передаваемых из уст в уста слухах, – или действующий генерал, с которым сражались плечом к плечу не в одном сражении? Для любого солдата ответ очевиден.
Но Шуэр обещал Шену сделать все, что в его силах. Зря он не рассказал правду о своем положении. Хотя правду знали лишь при дворе, для остальных великий генерал продолжал оставаться живой легендой. Кто будет его винить в том, что он хотел оставаться безупречным в глазах младших братьев?
Обнажив меч, великий генерал Ир Шуэр вышел перед генералом Ху. Вдалеке чернели городские ворота, над которыми ярко горели факелы.
– Великий генерал решил присоединиться к нам? – настороженно окидывая его взглядом, предположил Ху Шиль. – Вы рано обнажили оружие.
Шуэр криво усмехнулся:
– Ты и я – один на один.
– Я выполняю приказ императора – не смейте мне мешать.
– Я тоже выполняю приказ императора! Но, в отличие от тебя, не хочу, чтобы эти люди шли на смерть!
Солдаты обступили их кольцом.
– Не воинам бояться смерти! Похоже, генерал Ир постарел.
– Скрестим мечи и разберемся, кто из нас стар!
Даже скопом солдаты не рискнули бы напасть на генерала Ир Шуэра. Каждый из них осознавал, что «живая легенда» способна скосить одним ударом четверых и, прежде чем упадет от изнеможения, отберет немало жизней. Однако Ху Шиль мог бы приказать лучникам стрелять в него издалека – и Шуэр ничего бы не смог сделать. Вот только подобное решение стоило бы генералу Ху чести. Все происходило на глазах солдат, и те не замедлили бы разнести, что генерал Ху испугался бросившего ему вызов человека, в два раза старшего его по возрасту.