Мечник пытался сделать вид, что вовсе не собирается бежать вслед за Шеном. Естественно, такая неловкая попытка не могла никого обмануть. Шиан хотел в тот же миг броситься вдогонку, но Лунг Рит задержал его, ухватив за предплечье.
– Что ты делаешь?! Отпусти! – разозлился тот.
– Глава ордена, это опасно, – настойчиво возразил Лунг Рит. – Старейшина Шен сейчас себя явно не контролирует!
– Это не твое дело! – зло выкрикнул Шиан и вырвал свою руку.
Он зашагал прочь, ощущая такое бешенство, что почти молился, чтобы Лунг Рит больше не вмешивался: лишаться талантливого старейшины пика Духовного щита не хотелось, но тот рисковал почить смертью храбрых.
Лунг Рит задержал его всего на несколько десятков секунд, но Шиан опоздал. Он закричал. Из его глотки вырвался животный рев, в котором ярость смешивалась с отчаянием.
Дождь хлестал землю, деревья и фигурку заклинателя, шаткой походкой направляющегося к мосту. Однако к тому времени, как тот добрался до него, дождь почти прекратился.
Шен не отдавал себе отчета, от чего именно бежит и куда направляется. Он пошел по мосту, не думая, как далеко отсюда пик Черного лотоса. Он с трудом двигался вперед, но не решался остановиться.
Он почувствовал накатывающую дурноту, голова закружилась, его повело в сторону, и он споткнулся о низкие перила моста. Сердце успело екнуть, но в следующее мгновение его поймали и потянули обратно.
– Ты чуть не свалился вниз! – воскликнул Муан.
Он думал, что Шен начнет возмущаться и вырываться, но тот лишь сильнее ухватил его за отвороты одежды.
– Это было так больно! – Из глаз Шена потоком полились слезы, соединяясь с дождевой водой на одежде Муана. – Так больно!
Муан вздрогнул и неловко обнял его, ощущая дрожь.
«Больно? – подумал он. – Но я ничего не почувствовал!»
Его охватила ярость. Кто бы ни причинил боль Шену – он заслуживает смерти!
Мгновение он медлил, а затем перехватил его поудобнее и управляющим жестом заставил меч вылететь из ножен.
– Тебе не нужно сегодня возвращаться в черный замок, – произнес Муан, вставая на меч вместе с Шеном. – Переночуешь на пике Славы.
В своей комнате Муан усадил Шена за столик и высушил его и свою одежду с помощью талисманов огня. Шен сейчас был очень уязвимым, Муан это чувствовал.
– Я… – начал Шен, но голос дрогнул, и это его разозлило. Он замолчал, сжав кулаки.
Тихо потрескивала свеча на столе. За окном капли дождя срывались с крыши и размеренно стучали по земле.
– Иди сюда, – произнес Муан и сам приблизился к нему. Он потянул его вверх, а затем вместе с ним подошел к кровати. – Ложись.
Шен опустил взгляд на широкий матрас.
– Я не хочу спать.
– Я не говорил тебе спать, я сказал тебе лечь, – мягким, но непреклонным тоном произнес Муан.
От этого тона Шену расхотелось спорить, и он молча опустился на кровать, сложив на животе руки. Муан неплохо отвлекал его, и он даже не сразу вспомнил, как вновь и вновь нож вспарывал его внутренние органы.
Мечник оказался рядом и упер руки в подушку как раз в тот момент, когда Шену захотелось сбежать.
«Дай мне посмотреть, – мысленно произнес Муан. – Я заберу с воспоминаниями твою боль».
Его уверенный взгляд соединился с полными смятения и невыплаканных слез глазами Шена.
Дождевые сумерки сменились густой ночью, свеча догорела и потухла. Муан наклонился ниже и коснулся лбом разгоряченного лба Шена. Шен прикрыл глаза, передавая воспоминания Муану. Из глаз текли горячие слезы, путаясь среди ресниц.
Увиденное в воспоминаниях заставляло Муана чувствовать животную ярость. Гнев, словно зверь, поднимался внутри него, крича и воя от невозможности прямо сейчас, в этот же самый момент, уничтожить того, кто причинил Шену такую боль. Ярость почти не давала дышать, но важнее мести было сейчас защитить друга.