— Кто? — спрашивает Джо, улыбаясь. — Ты здесь и недели не прожила, а на тебя уже западают парни?
Я стараюсь не улыбаться, но не получается.
— Нет. Он не запал на меня. Он просто был милым.
Замолкаю, смешивая кукурузу и картофель. «Так вкуснее», — всегда говорил Лукас. Не то чтобы я собираюсь это съесть, так как аппетита нет уже не знаю как долго, но не могу сломить эту привычку.
Стук моей вилки по тарелке — единственный звук в комнате. Молчание мамы и Джо действует мне на нервы, но я ничего не говорю. Не хочу больше разговаривать о Карсоне, а я знаю, что он их и интересует.
— Так кто это был? — спрашивает Джо.
— Серьезно? Не так уж это и важно.
— Ох, да ладно. Просто назови имя. — Она пристально смотрит на маму и широко улыбается. — Здесь не так уж и много местных. Может, я его знаю.
Я театрально выдыхаю.
— Хорошо. Этим утром я познакомилась с парнем у водоемов. Его зовут Карсон. Теперь рады?
— Карсон Най?
Я пожимаю плечами.
— Я так и не спросила его фамилию, но он сказал, что знает тебя.
— Должно быть, это он. — Она улыбается. — Он хороший парень. Живет по соседству. — Она изучает меня какое-то мгновение, и я съеживаюсь под ее внимательным взглядом. — Ты должна пойти.
— Я не пойду.
— Почему?
— Потому что это странно. Я его даже не знаю. Я разговаривала с ним около двух секунд.
Джо фыркает.
— Ну, очевидно, он хочет тебя узнать, в противном случае не позвал бы.
Я закатываю глаза.
— Ну и что?
Откусываю брокколи, которое не люблю. Как оно попало на мою тарелку? Я жую действительно быстро и закусываю куском цыпленка, чтобы скрыть ужасный привкус в моем рту.
Мама хмурится.
— Милая, ты должна пойти. Иди, повеселись. Я за тебя беспокоюсь. С тех пор, как Лукас… — Ее голос дрожит, когда она произносит его имя. Мама прочищает горло и вдыхает. — После потери Лукаса ты выстроила вокруг себя стену. Может, если с кем-то подружишься, то будешь снова самой собой.
Моя рука останавливается на полпути ко рту, и я медленно опускаю вилку.
— Мам, я в порядке.
— Это не так. Ты сама не своя, Окли. Лежишь весь день в кровати, ничего не делаешь. Это совсем не ты.
Я отодвигаю стул и встаю, злясь на то, куда зашел разговор.
— Кем ты хочешь, чтобы я была, мама? Той, кем была раньше? Я просто не могу забыть обо всем и свыкнуться, как можешь ты.
У нее отвисает челюсть, и я вижу в ее глазах боль.